ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ник находит меня глазами, приближается. Видит картину маслом: Михаила, по-прежнему стоящего в коленопреклонённой позе с протянутой рукой, которая от напряжения начинает мелко дрожать. И дальше творит такое… Этот несносный тип… встает рядом с Михаилом, тоже протягивает мне коробочку (только не синюю, а красную) и говорит: — Лена, и я предлагаю тебе руку и сердце! Сердца трёх Лана Алвин Ник находит меня глазами, приближается. Видит картину маслом: Михаила, по-прежнему стоящего в коленопреклонённой позе с протянутой рукой, которая от напряжения начинает мелко дрожать. И дальше творит такое… Этот несносный тип… встает рядом с Михаилом, тоже протягивает мне коробочку (только не синюю, а красную) и говорит: — Лена, и я предлагаю тебе руку и сердце! Сердца трёх Глава 1 — Скорее! Скорее! Все! Хватайтесь за что-нибудь и крепко держитесь изо всех сил! Мы смотрим на капитана яхты. Тот, несмотря на смуглую кожу (он испанец, жгучий брюнет), бледен. — Что такое? Что случилось?! — слышатся разрозненные голоса. — Цунами! Мы только что получили предупреждение по рации! Скорее! Надевайте спасательные жилеты и держитесь! Прибегают два матроса. У каждого по охапке каких-то оранжевых штук. Объясняют: это жилеты. Нам быстро показывают: их надо сначала развернуть, затем надеть, продев руки в отверстия и застегнуть на груди. Затем дёрнуть вот за эту пимпочку с верёвочкой, и тогда спасательное устройство само надуется. После каждому суют в руки по жилету, и я старательно напяливаю его на себя. Как же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Но как можно не испытывать обиду после того, что случилось? Я чуть не поседела там, в этом проклятом Пхукете. Он себе представляет вообще, как низко, подло, гадко и отвратительно поступил?!

— Ты… Это было… — черт! Да я слов подобрать не могу, поскольку девушка воспитанная, не привыкла выражаться непечатными словами. Но в этот момент мне на ум такая тирада приходит. Да ей бы сам сочинитель пошлых стихотворений Барков позавидовал. Что там! Сам Пушкин испытал восторг!

Но нет, я не стану. Неприлично.

— Лена, пожалуйста, успокойся, — Ник кладет мне руку на ладонь, но я тут же её стряхиваю. — На нас люди смотрят.

— Да мне напле… — снижаю голос до яростного шепота. — Мне глубоко наплевать, что они обо нас подумают. Смотрят, слушают — их проблемы. Да, я обещала не обижаться. Но твой поступок — вне рамок обычного поведения. Так нормальные мужчины не поступают. И ещё. Ты слишком подло поступил не только по отношению ко мне, ты обидел мою лучшую подругу! Ей тоже пришлось испытать все эти отвратительные унижения.

— Лена, всё хорошо. Я обязательно…

— Послушай, Николай. Ты, конечно, человек богатый. Наверное, считаешь, будто можешь себе позволить подобное поведение в отношении таких простеньких дурочек, как я и Надя. Но ты, поверь, глубоко заблуждаешься. Никто не давал тебе права поступать с нами подобным образом. Нет, я не стану тебя прощать. И требую, чтобы ты немедленно отвез меня обратно в аэропорт и посадил на ближайший рейс домой.

Ник смотрит на меня. Тяжело дышит. Волнуется. В глаза старается не смотреть. То ли стыдно ему, то ли… Не знаю, что он там думает, чувствует и так далее. Мне слишком обидно за себя и за Надю.

— Хорошо, как скажешь, Лена, — поникшим голосом отвечает мой спутник.

Показывает мне рукой. Мол, нам в ту сторону. Я поворачиваюсь и шагаю обратно к машине. Не нужно указывать, куда идти! Сама всё прекрасно помню.

Садимся в машину, и печальный Ник везет меня куда-то. Я с грустью смотрю на улицы Рима. Какое чудесное путешествие могло бы получиться, если бы не его признание! Ах, как несвоевременно! Лучше бы вообще молчал. Но поздно. Слишком. Прошлого не вернуть. Мне нужно в аэропорт, чтобы сесть на рейсовый самолет и вернуться. «А этот нахальный самоуверенный тип путь дальше развлекается с глупенькими девушками. Не желаю оказываться в их числе! И тем более быть его лёгкой победой», — думаю я.

Вскоре шикарная машина останавливается напротив какого-то палаццо. Старинное здание на узкой улочке. С фронтоном, богато украшенным лепниной. «Стиль барокко», — узнаю, рассматривая каменную красоту. Строение удивительное! Яркий образец зодческого искусства. Пока я разглядываю сооружение, Ник заглушает мотор, обходит машину и открывает мне дверцу:

— Лена, прошу.