ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ник находит меня глазами, приближается. Видит картину маслом: Михаила, по-прежнему стоящего в коленопреклонённой позе с протянутой рукой, которая от напряжения начинает мелко дрожать. И дальше творит такое… Этот несносный тип… встает рядом с Михаилом, тоже протягивает мне коробочку (только не синюю, а красную) и говорит: — Лена, и я предлагаю тебе руку и сердце! Сердца трёх Лана Алвин Ник находит меня глазами, приближается. Видит картину маслом: Михаила, по-прежнему стоящего в коленопреклонённой позе с протянутой рукой, которая от напряжения начинает мелко дрожать. И дальше творит такое… Этот несносный тип… встает рядом с Михаилом, тоже протягивает мне коробочку (только не синюю, а красную) и говорит: — Лена, и я предлагаю тебе руку и сердце! Сердца трёх Глава 1 — Скорее! Скорее! Все! Хватайтесь за что-нибудь и крепко держитесь изо всех сил! Мы смотрим на капитана яхты. Тот, несмотря на смуглую кожу (он испанец, жгучий брюнет), бледен. — Что такое? Что случилось?! — слышатся разрозненные голоса. — Цунами! Мы только что получили предупреждение по рации! Скорее! Надевайте спасательные жилеты и держитесь! Прибегают два матроса. У каждого по охапке каких-то оранжевых штук. Объясняют: это жилеты. Нам быстро показывают: их надо сначала развернуть, затем надеть, продев руки в отверстия и застегнуть на груди. Затем дёрнуть вот за эту пимпочку с верёвочкой, и тогда спасательное устройство само надуется. После каждому суют в руки по жилету, и я старательно напяливаю его на себя. Как же

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Это не аэропорт, — прихожу мгновенно в себя, скрещивая руки на груди. Пусть видит: настроена решительно, с места не сойду!

Ник подходит ближе и говорит:

— Лена, ближайший рейс до России завтра утром. Мой самолёт задержался по техническим причинам. Простите, но другого у меня нет.

— И куда вы меня привезли? В отель? — говорю насмешливо с подтекстом «вы что же, любезный, решили меня в свою постель уложить? Давайте, попробуйте ещё напоить для пущей верности!»

— Нет, Лена, — невозмутимо отвечает Ник. — Это палаццо «Fovere portum», что в переводе с латыни означает «Уютная гавань».

У меня по сердцу растекается теплая волна. Какое красивое название! Ах, если бы мы с ним, здесь… Но голос разума перебивает романтику.

— И что? — спрашиваю хмуро.

— Это мое здание, — признается Ник. — Приглашаю вас на один вечер и одну ночь стать моей гостьей.

— Что-о-о?! — у меня от возмущения, кажется, сейчас глаза вылезут. Хотя на самом деле я играю. Мне жутко хочется посмотреть, как выглядит это шикарное здание изнутри. Но гордость! Эта пресловутая женская гордость не позволяет так просто принять приглашение. Ну не могу я, и всё тут!

— Лена, — голос Ника становится строже. — Давайте так. Или вы становитесь моей гостьей, или, простите, вам придётся ночь провести в аэропорту! Выбирайте. Я могу вызвать вам такси.

Ночь в аэропорту. Ужаснее не придумать. Без денег (у Ника я копейки не возьму), без сна, поскольку спать на жестких пластиковых сиденьях — то ещё «удовольствие». Мы с мамой однажды летели из одного города в другой. Мне тогда лет семь было. Рейс сначала задержали на пару часов. Потом ещё и ещё. В итоге мы провели в аэровокзале почти сутки. Никогда не забуду, каково это — пытаться заснуть в окружении множества людей, при ярком свете, болтающем телевизоре, да ещё неизвестный инженер придумал оборудовать кресла подлокотниками! Из-за этого вытянуться на нескольких было никак нельзя. Может, в том его коварный замысел и заключался.

Я не хочу повторения той истории. Настолько, что глубоко вздыхаю и говорю Нику:

— Хорошо. Согласна.

Он улыбается, а мне совсем невесело. Заманил, практически. «Облапошил и заманил», — так думаю, скрепя сердце. Но делать нечего. Потому иду за ним в палаццо. Внутри Ник пытается мне устроить экскурсию. Там действительно есть на что посмотреть. Какая лепнина! Какие фрески! Картины, резьба по дереву и камню. Да сам Версаль бы позавидовал некоторым вещам из этого невероятного места!

С трудом сдерживаюсь от восторгов от увиденного. Хочу стоять напротив каждого произведения искусства, рассматривать его, наслаждаться. Увы. Не могу. Я обижена настолько глубоко, что мне хочется поскорее закрыться в комнате, которую мне отведут, и выйти оттуда лишь утром.

Ник с помощью прислуги это и делает.