ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Четвертая книга монументального автобиографического цикла Карла Уве Кнаусгора «Моя борьба» рассказывает о юности главного героя и начале его писательского пути. Карлу Уве восемнадцать, он только что окончил гимназию, но получать высшее образование не намерен. Он хочет писать. В голове клубится множество замыслов, они так и рвутся на бумагу. Но, чтобы посвятить себя этому занятию, нужны деньги и свободное время. Он устраивается школьным учителем в маленькую рыбацкую деревню на севере Норвегии. Работа не очень ему нравится, деревенская атмосфера — еще меньше. Зато его окружает невероятной красоты природа, от которой захватывает дух. Поначалу все складывается неплохо: он сочиняет несколько новелл, его уважают местные парни, он популярен у девушек. Но когда окрестности накрывает полярная тьма, сводя доступное пространство к единственной деревенской улице, в душе героя воцаряется мрак. В надежде вернуть утраченное вдохновение он все чаще пьет с местными рыбаками, чтобы однажды с ужасом обнаружить у себя провалы в памяти — первый признак алкоголизма, сгубившего его отца. А на краю сознания все чаще и назойливее возникает соблазнительный образ влюбленной в Карла-Уве ученицы…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Даже повернувшись к гостям спиной, я ощущал их присутствие, оно наполняло всю квартиру, отчего я чувствовал себя слабым и по-девичьи субтильным.

«Очень мило». «Хотите кофе».

Да что ж за херня, чашек-то у меня нет! Только та, что я с собой привез.

Я открыл шкафчик над плитой. Разумеется, пусто. А потом открыл дверцу снизу. Там, рядом со сливным шлангом, стоял стакан. Я ополоснул его, насыпал кофе в кофейник, легонько постучал им о плиту и вынес в гостиную. И огляделся, выискивая, на что бы его поставить.

Ладно, пускай будет «Райский сад».

— Ну чего? — спросил Реми, — чего скажешь, Карл Уве?

От фамильярности, с которой этот незнакомый человек назвал меня по имени, мне стало не по себе и щеки запылали.

— Да я не знаю… — ответил я.

— Мы сегодня на тусу собираемся, — сказал Франк, — в Грюллефьорд. Поедешь с нами?

— У нас в одной машине есть место свободное, и мы знаем, что в алкошоп ты сходить не успел, но у нас и на тебя выпивки хватит. Ну, чего скажешь?

— Даже не знаю, — проговорил я.

— Ну ты че, хочешь в пустой хате сидеть и по клавишам долбить?

— Да пускай сам решает! — вступился Франк.

— Да-да, ясное дело.

— Я поработать хотел, — сказал я.

— Поработать? Это чего делать-то? — спросил Реми, но тут заметил пишущую машинку. — Ты чего-то пишешь?

Щеки опять погорячели.

— Немного. — Я пожал плечами.

— Ого, да ты писатель! — воскликнул Реми, — ниче себе. — Он расхохотался. — Я за всю жизнь ни одной книжки не прочел. Даже когда в школу ходил. Вообще подальше от них держался. А ты? — он посмотрел на Франка.

— Я кучу прочел. Такие книжки, где про то, как коктейли делать.

Оба громко расхохотались.

— Это считается? — Реми посмотрел на меня. — Ты ж писатель. Такие книжки, где выпивку делать учат, — это литература?

Я растянул губы в улыбке.

— Книга — она и есть книга, — ответил я.

Они помолчали.

— Ты, слышал, из Кристиансанна? — спросил Франк.

Я кивнул.

— У тебя там телка есть?

Я чуть подумал.

— И да, и нет, — сказал я.

— И да, и нет? Это уже интересно! — обрадовался Реми.

— Прямо для тебя вариант, — Франк посмотрел на Реми.

— Для меня? Ну не. У меня они либо есть, либо нет.

Они снова умолкли и отхлебнули кофе.

— А дети у тебя есть? — поинтересовался Реми.

— Дети? — переспросил я. — Какие на хрен дети, мне всего восемнадцать!

Наконец-то реплика в тему.

— Вообще-то в жизни и такое бывает, — сказал Реми.

— А у вас что, дети есть? — спросил я.

— У Франка нету. А у меня есть. Сын. Девять лет. Со своей матерью живет.

— С ней у Реми было «либо есть», — встрял Франк.

Они засмеялись. А после оба посмотрели на меня.

— Ладно, чего мы его прямо в первый день достаем, — сказал Реми и поднялся. Следом за ним поднялся и Франк. Они взяли куртки и вышли в коридор.

— Ты про тусу подумай, — сказал Реми.