ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Наследие Алан Фостер В этом новом триллере «Пип и Флинкс» Алан Дин Фостер демонстрирует великолепие, которое сделало его одним из самых ярких представителей научной фантастики. В Patrimony фанаты узнают о своей любимой рыжеволосой женщине с изумрудными глазами, сверхъестественными способностями и ядовитой минидрагой больше, чем они когда-либо мечтали. Я знаю, кто твой отец. . . Гештальт. Потрясенный Флинкс слышит эти предсмертные слова от одного из ренегатов-евгеников, чьи эксперименты с людьми двадцать с лишним лет назад потрясли галактику. . . и породил Флинкса. Итак, Флинкс и его минидраг Пип отправляются на Гештальт, отдаленную планету, идеально подходящую для тех, кто никогда не хочет, чтобы его нашли, игнорируя советы тех, кто думает, что Флинкс мог бы лучше использовать свое время для поиска древнего разумного оружия. платформа, которая может быть единственным шансом галактики остановить быстро приближающееся истребляющее бедствие. Флинкс может согласиться с ними, но поиски наследия побеждают. (Простите, галактика!) Может ли Гештальт дать ключ к темному прошлому и странным силам Флинкса? Эксцентричный одиночка в отдаленном районе может быть отцом, которого Флинкс никогда не переставал искать, возможно, единственным человеком, который может разгадать тайну его рождения и его удивительных, мучительных способностей. Чудак, который дольше живет в отдаленном районе далекой планеты, может быть отцом, которого Флинкс никогда не переставал искать, возможно, единственным челове

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Его вид на затянутую облаками синеву время от времени портил проходящий частный или тяжелый грузовой скиммер. Еще выше суборбитальные самолеты время от времени оставляли полосы в верхних слоях атмосферы Гештальта. Их можно было увидеть гораздо реже, чем на большинстве обитаемых миров.

Несмотря на то, что Тлоссен был одним из двух крупных городов гештальта, он все же был чем-то вроде фронтира. Отчасти это, без сомнения, было связано с отсутствием какой-либо постройки выше полудюжины этажей. Другая причина заключалась в склонности к архитектуре, вдохновленной тлелями. Хотя он был не один на улицах, малочисленность пешеходов еще больше усиливала ощущение того, что он находится в мире, далеком от основных направлений торговли и коммуникаций Содружества. Идеальное место, подумал Флинкс, для такой организации, как объявленная вне закона Мелиорарес, для хранения секретов. Мир, в котором посетитель может смотреть прямо на что-то важное и все же суметь этого не увидеть. Как некий долгожданный персонаж по отцовской линии, например.

В то время как людей на улицах города было мало, тлелей не было. Заметив, что их никогда не бывает больше четырех вместе, Флинкс задумался, существует ли какой-то запрет на то, чтобы они путешествовали большими группами, или четверо просто считаются неким оптимальным числом для прогулки. Возможно, в присутствии более четырех себе подобных им стало трудно различать отдельные электрические поля. Несколько раз он видел их в разговоре с местными жителями. По крайней мере, двое из последних, казалось, бегло разговаривали без помощи механических устройств перевода, подобных тому, что он носил на шее. Однажды он также увидел идущего пешком высокого одинокого Квиллпа, его удлиненный череп втягивался вниз к телу, насколько позволяла его гибкая шея. Если не считать собратьев-людей, это был единственный не-тлель, с которым он столкнулся, покидая отель.

Транкса он не видел. В то время как ближайшие союзники человечества сочли бы плотную атмосферу Гештальта привлекательной, его холодный климат отпугнул бы всех, кроме самых решительных — или, возможно, мазохистов — из этого любящего тропики вида. Он знал, что ни один транкс не посетит этот мир добровольно. Чтобы быть размещенным или отправленным сюда, транкс должен был оскорбить нечто большее, чем приличия.

Когда он приблизился к муниципальному залу Тлоссена, он столкнулся с представителями еще одной разумной расы Содружества. Более естественно подходит для местного климата, чем

То ли Квиллп, то ли человек, пара вечно активных, закутанных толианцев исчезла через главный вход. Гештальт был одним миром, размышлял он, где родиться в шубе было преимуществом, а не бременем. Он приготовился следовать за ними.