Затем первая девушка озвучила следующую строфу - и так они пели дальше, одна поочерёдно со всеми другими, песню за песней.
Крабат помнил такое ещё у себя дома. В пасхальную ночь девушки по обыкновению ходили с песнями вперёд-назад по деревенской улице, с полуночи до утренней зари. Они шли по три или четыре в ряд, тесно друг за другом, и одна из них - это он знал - была канторка, запевщица: она, с самым красивым и чистым голосом, шла в первом ряду и могла запевать - она одна.
Звук колоколов нёсся издалека, девушки пели, а Крабат, сидящий у костра под деревянным крестом, не осмеливался вздохнуть. Он только прислушивался - прислушивался к деревне вдали и был будто околдован.
Тонда подкинул ветку в пламя.
- Я любил одну девушку, - сказал он. - Воршула - так было её имя. Сейчас она уже полгода лежит на кладбище в Зайдевинкеле, я не принёс ей никакого счастья. Ты должен знать, что никто из нас, с мельницы, не приносит девушкам счастья. Я не знаю, почему так, и страху нагонять на тебя тоже не хочу. Но если ты когда-нибудь полюбишь девушку, Крабат, то не выдавай себя. Позаботься о том, чтобы Мастер этого не узнал - и Лышко, который ему всё доносит.
- Мастер и Лышко как-то связаны с тем, что твоя девушка умерла? - спросил Крабат.
- Я не знаю, - сказал Тонда. - Я знаю только, что Воршула была бы сейчас в живых, если бы я сохранил её имя при себе. Я понял это, лишь когда стало слишком поздно. Но ты, Крабат - ты знаешь это теперь, и ты знаешь это своевременно: ни в коем случае, если у тебя когда будет девушка, не выдавай её имя на мельнице. Ни за что в мире не дай его из тебя вытянуть. Никому, слышишь! Ни наяву, ни во сне - тогда ты не навлечёшь на вас обоих несчастье.
- Об этом не беспокойся, - сказал Крабат. - Мне нет дела до девушек, и не представляю себе, чтоб это изменилось.
С наступлением дня смолкли колокола и пение в деревне. Тонда отколол ножом две щепки от деревянного креста, их они сунули в кострище и дали обуглиться на концах.
- Что такое пентаграмма, - спросил Тонда, - ты, наверно, знаешь?
- Нет, - сказал Крабат.
- Смотри сюда!
Пальцем он начертил фигуру на песке - пятиконечную звезду, образованную из пяти же прямых линий, каждая пересекалась с двумя другими - так, что целиком можно было нарисовать, не отрывая руки.
- Это и есть знак, - сказал Тонда. - Попробуй начертить так же!
- Это наверняка не так трудно, - заметил парнишка. - Ты сначала так сделал... а потом так... а потом так...
С третьего раза Крабату посчастливилось нарисовать на песке пентаграмму без ошибок.
- Хорошо, - сказал Тонда, вложив ему в руку одну из двух щепок. - Встань у костра на колени, наклонись над углями и нарисуй мне этот знак на лбу. Я скажу тебе, что ты должен проговорить...
Крабат сделал, как велел ему старший подмастерье.






