ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не должен был целовать меня. И мне это не должно было нравиться. Гаррет Купер — ворчливый, властный, грубый. Мы должны работать вместе, чтобы спасти отель моей семьи, но каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, летят искры. И это не хорошо. Между нами начинаются тяжелые отношения, и это на мне… частично. Что-то связанное с его унижением после слишком большого количества коктейлей и с тем, что он слишком далеко запустил свою сварливую удачу. В свою защиту скажу, я не знала, кем он был в то время, но вам лучше поверить, что он ушел, зная, кто я такая. На следующее утро он врывается на нашу деловую встречу, ухмыляясь, как злодей Бонда, и ставит меня в неловкое положение перед отцом и дядей. Я ненавижу его за это. Даже больше, чем я ненавижу его за то, что он необъяснимо красив снаружи и абсолютно ненавистен внутри. Высокий, темный и злой никогда не был моим.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы должны были разойтись по домам еще вчера. Мы должны были подписать контракты, сказать наши прощальные слова, а затем время от времени получать странные электронные письма. Может быть, телефонные звонки. Сообщения.

Но теперь…

Что теперь будет?

Я не решаюсь говорить о работе, пока мы голые в постели, подталкиваем друг друга к очередному раунду. Самая горячая вещь, которую я когда-либо делала. Это все удешевило бы, и я на сто процентов не спала с Гарреттом, чтобы повлиять на наши деловые отношения.

На них все равно все это влияет.

Очевидно.

У тебя не будет такой ночи, как прошлой, и такого утра, как это, и не будет толчков его пальцами по всем сферам нашей жизни.

Это невозможно.

Гарретт берет с тарелки клубнику и наклоняет ее к моему рту. Когда я двигаюсь, чтобы укусить ее, он отступает. Я бросаюсь в погоню, прямо в его ловушку, когда он обхватывает мою голову и целует меня. Наши языки скользят вместе. У него вкус просекко, и он чувствуется как… обещание.

Обещание, которое перевернет мою жизнь. Он катализатор перемен, и я хочу верить, что это позитивно. В противном случае, я допустила одну ошибку и превратила ее в другую, еще большую ошибку. Вместо того, чтобы использовать ракетное топливо для достижения успеха, я, возможно, просто вылила его на себя и зажгла спичку.

И я не хочу быть таким человеком. Я прожила всю свою жизнь без каких-либо серьезных неудач, и это не может произойти сейчас. Это просто не может.

Я этого не допущу.

Когда Гарретт отпускает поцелуй, я улыбаюсь, прижимаясь своим лбом к его, на несколько прекрасных секунд прежде чем я откидываюсь на спинку стула и тянусь за своим Просекко.

— Могу я задать личный вопрос?

— Ты можешь спросить. — Он одаривает меня редкой улыбкой. — Но нет никакой гарантии, что я отвечу.

— Вчера вечером ты упомянула психотерапевта…

Его челюсть напрягается. Его глаза твердеют от недоверия, как раньше смотрели Флаффи и Оранж, когда я ступала на крыльцо.

— Я сделал. Это проблема?

— Нет, нет. При том, как устроен мир, всем нам не помешала бы небольшая профессиональная помощь и я чертовски уважаю того, кто ее ищет. Просто… ты не похож на тип…

— Я не знал, что есть «тип психотерапевта».

— Я имею в виду, ты ходишь вокруг, ворчишь и ворчишь, говоришь о том, что никогда не нуждался в отношениях и это звучит очень, ну, эмоционально закрыто, если ты понимаешь, что я имею в виду. Но потом, прошлой ночью, ты сказал несколько, действительно эмоционально интеллектуальных вещей, и я не знаю, что с этим делать.

Я пытаюсь прочитать его. Чтобы понять, стоит ли он риска всем, или это вообще не вариант… и невозможно сказать, о чем думает этот необъяснимый человек. Приближается край нашего пузыря, и я хочу проглотить столько информации, сколько он мне даст.