ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не должен был целовать меня. И мне это не должно было нравиться. Гаррет Купер — ворчливый, властный, грубый. Мы должны работать вместе, чтобы спасти отель моей семьи, но каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, летят искры. И это не хорошо. Между нами начинаются тяжелые отношения, и это на мне… частично. Что-то связанное с его унижением после слишком большого количества коктейлей и с тем, что он слишком далеко запустил свою сварливую удачу. В свою защиту скажу, я не знала, кем он был в то время, но вам лучше поверить, что он ушел, зная, кто я такая. На следующее утро он врывается на нашу деловую встречу, ухмыляясь, как злодей Бонда, и ставит меня в неловкое положение перед отцом и дядей. Я ненавижу его за это. Даже больше, чем я ненавижу его за то, что он необъяснимо красив снаружи и абсолютно ненавистен внутри. Высокий, темный и злой никогда не был моим.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ты можешь себе это представить? Целый город против одного маленького ребенка. Они на самом деле назвали меня монстром. Мой отец не мог никого нанять, чтобы присмотреть за нами. Это было тяжело. Это больно. Я был молод и нуждался в помощи, чтобы справиться со своим горем. Все, что я получил, это осуждение. Когда мама — Амелия — появилась на сцене, она была потрясающей, но мне все еще приходилось иметь дело с кучей дерьма. Я перестал помнить лицо своей матери, и это как бы испортило меня.

— Я даже не могу себе представить. Мне жаль, что ты прошла через это. — Мысль о потере моей мамы вызывает комок в моем горле. Мысль о необходимости пережить это, когда я была всего лишь ребенком, полностью зависящим от нее так сильно… это ломает меня.

— Но мама была добра ко мне. К папе. К Чарли и Коннору. Остаток моего детства был довольно идиллическим. Я получил эту работу. Сделал несколько надежных инвестиционных решений, которые направили мою жизнь по другому пути. Переехал в Бостон. Встретил Элиз… — Его голос срывается, и он прочищает горло. — Элизабет.

Произнесение имени почти убивает его. Его голос напрягается. Опускается. Он должен навязать это в разговор. Он не похож на человека, которого не интересует любовь. Он произносит ее имя, как человек, который сильно любил.

И проиграл.

Я жду его. Сижу тихо, как я делала с котятами, давая ему понять, что я здесь не для того, чтобы забрать больше, чем он готов отдать.

— Элизабет, она… э-э… она тоже умерла. — Глаза Гарретта встречаются с моими. — Автомобильная авария. Я… эм… мы поссорились. О… э-э… — Он проводит рукой по рту. — И… она ушла. Злая, ты знаешь. Было поздно. Погода была плохой. И она… она, эм, она так и не вернулась.

Он вздыхает.

Глаза закрыты.

Полный выдох, который не в состоянии выпустить все, что он несет. Я вижу это, тяжесть на его плечах, темнота в глазах, пустота, поселяющаяся в груди. Две трагедии. Две женщины, которых он любил, умерли одинаково. Отнятые у него. Украдены задолго до того, как он был готов отпустить.

Теперь я понимаю, почему он такой замкнутый. Почему он отталкивает людей. Он боится впускать людей потому что он уже был любим и потерян.

Гаррет проводит пальцем по моему плечу.

— И с тех пор…, с тех пор как…

ее

не стало… Я, ну, я смотрю на жизнь по-другому. Я злюсь на вещи, которые не беспокоят других людей. Я не верю, что все те, за кого себя выдают. И я встречаюсь с психотерапевтом, который поздравляет меня с такими простыми вещами, как прожить день, не теряя самообладания. — Он прочищает горло и заставляет себя улыбнуться. — Итак, вот он. Гарретт Купер в двух словах. Делай с ним, что хочешь.

— Спасибо, что поделился этим со мной. — Я обхватываю его щеку. Прижимаюсь лбом к его лбу. В этой истории есть что-то еще, но я не буду настаивать на этом.