ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не должен был целовать меня. И мне это не должно было нравиться. Гаррет Купер — ворчливый, властный, грубый. Мы должны работать вместе, чтобы спасти отель моей семьи, но каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, летят искры. И это не хорошо. Между нами начинаются тяжелые отношения, и это на мне… частично. Что-то связанное с его унижением после слишком большого количества коктейлей и с тем, что он слишком далеко запустил свою сварливую удачу. В свою защиту скажу, я не знала, кем он был в то время, но вам лучше поверить, что он ушел, зная, кто я такая. На следующее утро он врывается на нашу деловую встречу, ухмыляясь, как злодей Бонда, и ставит меня в неловкое положение перед отцом и дядей. Я ненавижу его за это. Даже больше, чем я ненавижу его за то, что он необъяснимо красив снаружи и абсолютно ненавистен внутри. Высокий, темный и злой никогда не был моим.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Это будут либо страстные выходные, о которых я буду вспоминать до глубокой старости, либо начало чего-то реального…

В любом случае, я хочу удержать этот момент как можно дольше. Перед реальным миром, где работа и обязанности отрывают нас друг от друга.

Гарретт ерзает, когда пьет свой просекко.

— Я думаю, ты могла бы сказать, что я эмоционально закрытый парень, который учится меняться.

— Я уважаю это. Я знаю. — Полуулыбка растягивает мои губы, и я провожу пальцем по его руке. — Я не уверена, что это работает так хорошо…

Он усмехается, качая головой.

— Ты говоришь, как Чарли.

— Это плохо?

— Я еще не знаю.

Между нами повисло молчание. Не та тишина, от которой хочется убежать, а та, от которой хочется остановись, чтобы впитать, чтобы расшириться.

— Я не говорю об этом. О терапии… — Гаррет ставит свой стакан на кровать, его большой палец проводит по стеклу. — С кем угодно.

— Тогда почему со мной заговорил?

— Это произошло не нарочно. — Он пожимает плечами. — Я был удивлен, когда это вырвалось и было облегчением, когда ты ничего не сказала по этому поводу. — Лицо Гаррета омрачается, когда он смотрит на смятые простыни.

Что это? Что происходит в его голове, из-за чего он все время выглядит таким несчастным? Я вытягиваю шею, чтобы встретиться с его взглядом.

— Я была… отвлечена, — заканчиваю я с усмешкой. — Определенно озабочена другими делами.

— Я понимаю. — Его глаза встречаются с моими, когда он берет с тарелки клубнику и впивается зубами в сочную мякоть. — А сейчас нет?

Определенно,

— я думаю. —

Так невероятно озабочена. Боюсь, что я рискую всем, и я ищу что-нибудь, чтобы доказать, что я в безопасности. Информацию. Связь. Все, что угодно, чтобы успокоить меня.

— Я имею в виду, смотреть, как ты ешь эту клубнику, очень волнительно.

Гарретт ухмыляется, вытаскивая ее изо рта, и проводит языком по кончику, прежде чем откусить и пососать, его взгляд сильный. Пылает от желания. Это все, что я видела на той фотографии, которую прислала его бывшая девушка…

И это нацелено прямо на меня.

— Действительно волнительно, — говорю я, слегка смеясь.

Гарретт жует и глотает, затем отпивает просекко и ставит стакан на стол. Мысли тикают далеко за его глазами, и он беспокоится о внутренней своей стороне. Хмурый, ворчливый лоск спадает, и я вижу уязвимость.

Чувствительность.

Человека за маской.

Это. Это то, что я ищу. Я сажусь, ожидание подталкивает меня ближе.

— Мне было тяжело после смерти моей мамы. — Гарретт проводит рукой по волосам. — Это было так неожиданно, автомобильная авария, так что, знаешь, никакого предупреждения. Я воспринял это очень тяжело. Начал действовать. Ввязываться в драки. Что-то в этом роде. Вместо того, чтобы поддержать меня, весь город решил, что я сломлен.