ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не должен был целовать меня. И мне это не должно было нравиться. Гаррет Купер — ворчливый, властный, грубый. Мы должны работать вместе, чтобы спасти отель моей семьи, но каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, летят искры. И это не хорошо. Между нами начинаются тяжелые отношения, и это на мне… частично. Что-то связанное с его унижением после слишком большого количества коктейлей и с тем, что он слишком далеко запустил свою сварливую удачу. В свою защиту скажу, я не знала, кем он был в то время, но вам лучше поверить, что он ушел, зная, кто я такая. На следующее утро он врывается на нашу деловую встречу, ухмыляясь, как злодей Бонда, и ставит меня в неловкое положение перед отцом и дядей. Я ненавижу его за это. Даже больше, чем я ненавижу его за то, что он необъяснимо красив снаружи и абсолютно ненавистен внутри. Высокий, темный и злой никогда не был моим.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я не знаю Гарретта достаточно хорошо, чтобы чувствовать что-то большее, чем

«черт возьми, это сексуальный красавчик, который может накормить меня клубникой в постели в любое время»

. И даже если бы я знала его дольше, он сварливый и замкнутый, и колеблется от того, чтобы оттолкнуть меня, чтобы прижать к стене, говоря мне, как сильно он хочет переспать со мной.

Что случилось с первым шагом, предполагающим, что все, что исходит из уст Гарретта Купера, является ложью?

А второй шаг? Помни, что он мне не друг, что бы он ни говорил? Да, на данный момент этот проект в значительной степени разнесен ко всем чертям.

Что, черт возьми, со мной не так?

Я с самого начала знал, что эти отношения — мой единственный шанс спасти Хижину. Телефонный секс был достаточно плох. Влюбиться в чепуху с временным пузырем было еще хуже.

Но чувства?

Как получилось, что у меня появились чувства к мужчине, в котором я даже не была уверена, нравился ли мне неделю назад?

То, что он прижимает меня к стене, — это большая привилегия. Одна мысль об этом приводит мое тело в состояние боевой готовности, даже больше, чем я уже ждала приезда Гарретта.

Так что да. Это похоть. Не чувства.

Что означает, что все в порядке.

Я в безопасности.

Он горяч. Он хорош в постели. У него происходит вся эта «напряженная и рычащая» штука, которая по какая-то причине действует на меня. Любой, у кого есть глаза, впал бы в вожделение к Гарретту Куперу.

Словно по зову моих мыслей, двери аэропорта открываются, и он выходит. Все мое тело загорается слишком большим количеством ощущений, чтобы их можно было назвать.

Похоть здесь тоже, держится за руки с желанием.

Волнение тоже. Совершенно естественно, когда ты находишься в середине незаконного свидания, которое ставит всю твою жизнь в опасности.

Но что это? Ощущение покалывания, пробегающего по моей коже? Набухание моего сердца, когда я делаю невольный шаг вперед? Улыбка, растущая на моем лице, просто при виде его?

Черт.

Это чувства.

У меня глупые, больные сердцем чувства к Гарретту Куперу.

Он никогда не должен узнать об этом.

Это человек, который умудрялся упоминать, по крайней мере, раз в день, если не раз в час, что он не занимается отношениями. Что он не из тех, кто любит «эмоциональную связь». И я сразу же заявляла каждый раз, что меня это устраивает. Что я тоже нахожусь на рынке развлечений.

Никто из нас не подписывался на чувства!

Когда мое сердце совершает сальто назад при виде него, я делаю то, что сделала бы любая здравомыслящая женщина в этом ситуация. Я запихиваю всю эту чушь в ящик стыда на задворках своего сознания. Может быть, если я буду игнорировать их, они уйдут.

Гаррет смотрит на меня, улыбка озаряет его лицо, затем подходит, притягивает меня к себе и прижимается поцелуем к моим волосам.

— Как ты стала еще красивее?

Не. Падай.