ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не должен был целовать меня. И мне это не должно было нравиться. Гаррет Купер — ворчливый, властный, грубый. Мы должны работать вместе, чтобы спасти отель моей семьи, но каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, летят искры. И это не хорошо. Между нами начинаются тяжелые отношения, и это на мне… частично. Что-то связанное с его унижением после слишком большого количества коктейлей и с тем, что он слишком далеко запустил свою сварливую удачу. В свою защиту скажу, я не знала, кем он был в то время, но вам лучше поверить, что он ушел, зная, кто я такая. На следующее утро он врывается на нашу деловую встречу, ухмыляясь, как злодей Бонда, и ставит меня в неловкое положение перед отцом и дядей. Я ненавижу его за это. Даже больше, чем я ненавижу его за то, что он необъяснимо красив снаружи и абсолютно ненавистен внутри. Высокий, темный и злой никогда не был моим.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мы вернемся в наши соответствующие уголки мира, и он заберет с собой свое властное «я» и свою «хорошую девочку». А я? Я останусь здесь, чтобы справиться с этими глупыми чувствами в полном одиночестве… не говоря уже о моем фирменном новом похвальном изломе.

Ммм… порка…? Что, если мне тоже нравится быть плохой девочкой?

Сосредоточься, Анжела!

Какой во всем этом смысл? Я должна была быть самой умной. Ведомой. Первой из следующего поколения, чтобы продолжить семейный бизнес. Вместо этого любой, кто наблюдает со стороны, поклялся бы, что я пытаюсь сжечь его дотла.

Гарретт ждет ответа. Напряженный. Сосредоточенный. Мои адвокаты дали полную ясность по контрактам, так что нет причин откладывать нажатие на спусковой крючок.

По крайней мере, нет причин, связанных с бизнесом.

— Как насчет того, чтобы после вечеринки заехать в «Хижину», и тогда мы с тобой сможем все подписать? Тебе все еще нужен папа. и подпись Уайатта, но мы позаботимся об этом завтра. — Я включаю индикатор и проверяю зеркала, отвлекаясь на вождение, чтобы не волноваться из-за каждого микро-выражения, которое появляется на лице Гарретта.

— Звучит как надежный план. Это даже дает мне повод быть на семейной вечеринке.

Сдвиг в нем неуловим. Настолько тонкий, что я не уверена, что вижу это правильно. Он снова берет меня за руку, но это кажется вынужденным. Встречает мой взгляд, но это неприятное что-то — гигантская стена между нами.

Было ли все это между нами частью большего плана?

Он попросил меня остаться в Блиссе еще на один день, как часть извращенной тактики ведения переговоров? Получается я должна ослабить бдительность, а затем броситься на самоубийство?

Иисус.

Это…

Возможно ли это вообще?

Я запихиваю эти мысли в ту же коробку, что и свои чувства, полностью осознавая, как чертовски глупо это заставляет себя чувствовать. Я влюбляюсь в парня, который, как я боюсь, мог переспать со мной по гнусным причинам.

Так держать, Ангел. Так держать.

По другую сторону лобового стекла белые облака усеивают сапфировое небо. Мимо проплывают пальмы, лениво изгибаясь на ветру, открывая вид на океан. Трудно быть напряженным в тропическом раю, но атмосфера в этой машине приближается к арктической.

Но затем стена исчезает из глаз Гарретта, и его прикосновение теплое, и его улыбка настоящая, и, может быть, может быть, недостаток сна из-за слишком большого количества сексуальных моментов сказывается.

— Ты думаешь, я понравлюсь твоей семье? — Вопрос такой простой, такой искренний, такой… не Гарретта, я не могу не улыбнуться.

— Они будут любить тебя. Мы все о безумно энергичных людях, которые стремятся к тому, чего хотят.