— Что ты сказал мне сегодня утром? — Она скользит руками по моим рукам, обнимает меня за плечи, затем проводит пальцем по задней части моей шеи. — Ты дрочил, думая обо мне на коленях?
Ее голос низкий, чувственный. Это стирает любые мысли об эмоциях или вещах, которые я не хочу в процессе, и это только она. Это все, что я вижу. Все, что я знаю.
Она.
Мой ангел.
Я провожу руками по ее спине и обхватываю ее задницу, прижимая ее бедра к своим.
— Ты сделала намного больше, чем встала на колени.
— Почему бы тебе не описать это мне. — Анжела целует уголок моего рта, просовывает пальцы в мои волосы. — Я сделаю так, чтобы твои мечты сбылись.
— Красные губы, — бормочу я. — Красные каблуки. Юбка, в которой ты была на нашей первой встрече.
Ее глаза загораются, и она высвобождается из моих объятий.
— Гостиная находится там. Устраивайся поудобней, и я вернусь через минуту.
Она уходит, исчезая в коридоре, оставляя меня гореть на ее пути. Я захожу в ее гостиную, рассматриваю фотографии, темно-синюю стену с картиной, выполненной в белых и золотых тонах. Большие полки обрамляют телевизор, безделушки и цветы искусно дополняют множество книг.
Все это, это она. Цвета. Тепло. Утешение. Тот факт, что я сразу чувствую себя желанным гостем, вот мигающая неоновая вывеска, которую я не могу игнорировать.
Нам хорошо вместе не только в одном смысле. Наша связь выходит за рамки секса, и я не могу продолжать лгать себе об этом. Нравится мне это или нет, но Анджела кое-что значит для меня.
Она хороша для меня.
И это какое-то страшное дерьмо.
Стук каблуков привлекает мое внимание, и я поворачиваюсь, чтобы обнаружить, что она задерживается в дверях. Черная юбка облегает ее бедра. На высоких каблуках ее ноги выглядят так чертовски аппетитно, что я хочу пропустить прелюдию и сразу перейти к главному событию. Повернуть ее, наклонить и широко раздвинуть ноги. Я хочу, чтобы она умоляла о большем, когда мои бедра врезаются в ее задницу, и я крепче сжимаю ее волосы.
Анжела прислоняется к стене, лениво проводя пальцем по нижней губе. Ее груди вываливаются из белой рубашки, такой тугой, что пуговицы натягиваются, чтобы удержать ее вместе. Ее волосы убраны с шеи, а губы… эти чертовы губы.
Выкрашены в ярко-красный цвет.
— Черт, Ангел.
Ее глаза путешествуют по моему телу, блестя от желания. С жаром. С, Господи, я даже не знаю с чем еще.
Она отталкивается от стены, бедра покачиваются, когда она приближается.
— Что теперь? — Ее руки на моей груди.
Ее взгляд, широкий и доверчивый, встретился с моим.
— На колени.
Это все, что у меня есть. Одно слово. Одно гребаное слово.
И будь я проклят, если она не подчинится.
Со знойной улыбкой она опускается на землю передо мной, ее тонкие пальцы расстегивают мой ремень, легкий звон металла, наполняющий тихое пространство.






