— Здесь все в порядке? — спрашивает она, собирая свои рыжие локоны в кулак. — Я ждала, но потом забеспокоилась…
Ее глаза напряжены. Ее лицо исказилось. Она никогда не видела меня таким, и мне ненавистно, что она смотрит на меня, как дикое животное.
Рука Джордана на ее руке…
Его глаза на ее теле…
Я поворачиваюсь и шагаю к кровати, дрожа от ярости.
— Нет. Ничто не в порядке.
Анжела заходит внутрь, закрывая дверь, закрываясь от ветра.
— Хочешь поговорить об этом?
— Нет. — Я смотрю в пол. Я не хочу, чтобы она видела меня таким, и я никак не могу говорить об этом, не позволяя моим эмоциям летать. Если бы она просто осталась у машины, как я ей сказал, я бы взял себя в руки, прежде чем вернуться. Она не узнала бы эту версию меня.
Этот злой, раздражительный мудак, которому нужен выход для его ярости.
— Хорошо, хорошо, если ты все еще хочешь уйти, погода портится, и нам, вероятно, следует…
— Что, Ангел? — Я лаю. — Нам вероятно следует… что?
Она подпрыгивает. Хмурится. Делает долгий выдох через нос.
— Не делай этого, Гарретт. Не дави на меня, потому что ты злишься на кого-то другого.
Она права. Конечно, она такая. Я знаю это. Я чувствую это. Но я так чертовски расстроен, что могу только ворчать в ответ. Я забочусь о ней, и я поклялся, что это никогда не повторится. С кем угодно. Особенно с тем, кто связан с работой.
— Что происходит, Дурачок? — Голос Моего Ангела мягкий, обеспокоенный. Она вставляет смешное прозвище, которое она мне дала, и я испускаю долгий, медленный вздох.
— Они отстранили меня от сделки. Я еле волочил свои гребаные ноги, возился с тобой, и теперь он здесь, внизу. — Я тычу пальцем в стену, лицо искажено, красное, напряженное. — Если я вмешаюсь в назначенную мной встречу, я потеряю работу.
Не то чтобы мне нужны были деньги, но работа — это все, что у меня есть. Кто я такой, если не заключаю сделку?
— Гарретт. Давай. — Анджела все еще мягкая. Успокаивает. — Для мистера Клемента не так уж важно, чтобы он закрыл сделку.
Я разворачиваюсь.
— Не так уж и важно?
Не так уж и важно?
— Мой голос повышается, и я сжимаю челюсть, чтобы удержаться от того, чтобы запустить двуствольный дробовик враждебности в ее сторону. Это нападение направлено против Джордан, и она не заслуживает того, чтобы попасть под перекрестный огонь.
Она этого не делает.
Но я теряю способность контролировать это.
Мой гнев пропорционален ситуации.
Анджела подходит ближе, протягивая руки.
— Сделка все равно состоится, и это хорошо, верно? Ты тот, кто завел нас так далеко, и я позабочусь, чтобы твоя компания знала, что ты единственная причина, по которой это происходит.
Я усмехаюсь, качая головой и прикусывая губу. Получение кредита даже не регистрируется в моем, нахрен, радаре.






