ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не должен был целовать меня. И мне это не должно было нравиться. Гаррет Купер — ворчливый, властный, грубый. Мы должны работать вместе, чтобы спасти отель моей семьи, но каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, летят искры. И это не хорошо. Между нами начинаются тяжелые отношения, и это на мне… частично. Что-то связанное с его унижением после слишком большого количества коктейлей и с тем, что он слишком далеко запустил свою сварливую удачу. В свою защиту скажу, я не знала, кем он был в то время, но вам лучше поверить, что он ушел, зная, кто я такая. На следующее утро он врывается на нашу деловую встречу, ухмыляясь, как злодей Бонда, и ставит меня в неловкое положение перед отцом и дядей. Я ненавижу его за это. Даже больше, чем я ненавижу его за то, что он необъяснимо красив снаружи и абсолютно ненавистен внутри. Высокий, темный и злой никогда не был моим.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Здесь все в порядке? — спрашивает она, собирая свои рыжие локоны в кулак. — Я ждала, но потом забеспокоилась…

Ее глаза напряжены. Ее лицо исказилось. Она никогда не видела меня таким, и мне ненавистно, что она смотрит на меня, как дикое животное.

Рука Джордана на ее руке…

Его глаза на ее теле…

Я поворачиваюсь и шагаю к кровати, дрожа от ярости.

— Нет. Ничто не в порядке.

Анжела заходит внутрь, закрывая дверь, закрываясь от ветра.

— Хочешь поговорить об этом?

— Нет. — Я смотрю в пол. Я не хочу, чтобы она видела меня таким, и я никак не могу говорить об этом, не позволяя моим эмоциям летать. Если бы она просто осталась у машины, как я ей сказал, я бы взял себя в руки, прежде чем вернуться. Она не узнала бы эту версию меня.

Этот злой, раздражительный мудак, которому нужен выход для его ярости.

— Хорошо, хорошо, если ты все еще хочешь уйти, погода портится, и нам, вероятно, следует…

— Что, Ангел? — Я лаю. — Нам вероятно следует… что?

Она подпрыгивает. Хмурится. Делает долгий выдох через нос.

— Не делай этого, Гарретт. Не дави на меня, потому что ты злишься на кого-то другого.

Она права. Конечно, она такая. Я знаю это. Я чувствую это. Но я так чертовски расстроен, что могу только ворчать в ответ. Я забочусь о ней, и я поклялся, что это никогда не повторится. С кем угодно. Особенно с тем, кто связан с работой.

— Что происходит, Дурачок? — Голос Моего Ангела мягкий, обеспокоенный. Она вставляет смешное прозвище, которое она мне дала, и я испускаю долгий, медленный вздох.

— Они отстранили меня от сделки. Я еле волочил свои гребаные ноги, возился с тобой, и теперь он здесь, внизу. — Я тычу пальцем в стену, лицо искажено, красное, напряженное. — Если я вмешаюсь в назначенную мной встречу, я потеряю работу.

Не то чтобы мне нужны были деньги, но работа — это все, что у меня есть. Кто я такой, если не заключаю сделку?

— Гарретт. Давай. — Анджела все еще мягкая. Успокаивает. — Для мистера Клемента не так уж важно, чтобы он закрыл сделку.

Я разворачиваюсь.

— Не так уж и важно?

Не так уж и важно?

— Мой голос повышается, и я сжимаю челюсть, чтобы удержаться от того, чтобы запустить двуствольный дробовик враждебности в ее сторону. Это нападение направлено против Джордан, и она не заслуживает того, чтобы попасть под перекрестный огонь.

Она этого не делает.

Но я теряю способность контролировать это.

Мой гнев пропорционален ситуации.

Анджела подходит ближе, протягивая руки.

— Сделка все равно состоится, и это хорошо, верно? Ты тот, кто завел нас так далеко, и я позабочусь, чтобы твоя компания знала, что ты единственная причина, по которой это происходит.

Я усмехаюсь, качая головой и прикусывая губу. Получение кредита даже не регистрируется в моем, нахрен, радаре.