ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Он не должен был целовать меня. И мне это не должно было нравиться. Гаррет Купер — ворчливый, властный, грубый. Мы должны работать вместе, чтобы спасти отель моей семьи, но каждый раз, когда мы находимся в одной комнате, летят искры. И это не хорошо. Между нами начинаются тяжелые отношения, и это на мне… частично. Что-то связанное с его унижением после слишком большого количества коктейлей и с тем, что он слишком далеко запустил свою сварливую удачу. В свою защиту скажу, я не знала, кем он был в то время, но вам лучше поверить, что он ушел, зная, кто я такая. На следующее утро он врывается на нашу деловую встречу, ухмыляясь, как злодей Бонда, и ставит меня в неловкое положение перед отцом и дядей. Я ненавижу его за это. Даже больше, чем я ненавижу его за то, что он необъяснимо красив снаружи и абсолютно ненавистен внутри. Высокий, темный и злой никогда не был моим.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— И, — продолжает Анджела, пока ветер сотрясает окно, — если этот другой парень связан с отелем вместо тебя, может быть, это и хорошо. Ну, ты знаешь, для нас.

Резкий смех вырывается из моего горла.

— Ты такая милая и наивная, мой Ангел. Нет ничего хорошего в том, что Джордан находится где-то рядом. Рядом с тобой. — Я отворачиваюсь, потирая рот рукой, чтобы физически закрыть себя. — Те «проблемы с контрактом», о которых он упоминал? Они не сложатся в вашу пользу. Он облапошит тебя хуже, чем парни до нас.

Я перечисляю все способы, которыми Джордан может разрушить их жизнь. Скрытые пункты, которые ставят отель в качестве рычага воздействия или дают слишком много акций Vision Enterprise, оставляя их под контролем будущего ее семьи.

— Мы не подпишем, пока не пройдем через все, и юристы не посмотрят.

Она звучит так уверенно, так уверена, что я слишком остро реагирую. Я засовываю руки в карманы и сжимаю губы вместе. Я должен сказать ей. Я должен рассказать всю гребаную историю о том, что произошло между Джорданом и Элизабет. Как бы я ни ненавидел говорить об этом, как бы ни пугала меня до чертиков сама мысль о том, чтобы вскрыть эту огромную рану, я должен сказать ей…

— Гарретт. — Анжела кладет руку мне на плечо. — Я забочусь о тебе. Я… я думаю… — Она делает глубокий вдох, ее глаза бегают по моему лицу. — Нет. Я не думаю, я знаю. У меня появляются чувства к тебе…

— Сейчас? — Слово падает в разговор, как камень. — Ты собираешься начать этот разговор сейчас. По-твоему, это лучшее время, чтобы поговорить о чувствах?

Разве она не видит, что вода поднимается вокруг меня? Это у меня в горле, блядь, и все еще льется? Как я должен вести этот разговор, когда я едва могу думать?

Брови Анджелы хмурятся.

— Если не сейчас, то когда? После того, как ты уедешь домой?

— Любое другое время было бы лучше, чем сейчас. — Я крадусь прочь, представляя, как она смеется с Джорданом расплывчатые воспоминания об Элизабет, делающей то же самое. — Никогда — будет лучше, чем сейчас.

Лицо Моего Ангела вытягивается.

— Хорошо. Вау. Тогда вот оно.

— Черт. — Я провожу рукой по лицу. — Я не это имел в виду. Я просто… я… Можем ли мы выбраться отсюда? У меня слишком много энергии, чтобы оставаться на одном месте.

Она кивает, замешательство плавает в этих прекрасных синих тонах.

— Тогда пошли, — говорит она, открывая дверь с грустной улыбкой. — Давай выбираться отсюда.

Ветер треплет нашу одежду. Толстые капли дождя падают на асфальт. Вспышки молний, гремит гром, и небо черное, черное, черное.

Сейчас неподходящее время для поездок.

Мы останавливаемся перед ее машиной, и она направляется к водительской двери, но я хватаю ее за запястье.

— Позволь мне вести.

— Гарретт, я вполне способна.

— Я знаю. Но погода плохая, и я… — Искривленный металл. Разбитое стекло.