— Черт, Гарретт. — Анджела прикрывает рот тонкой рукой.
— Я нашел их вместе. Была эта большая конфронтация и… Я сказал кое-что, о чем сожалею. И она начала плакать. Сказала мне, что никогда не любила меня. Что все это было только из-за денег. Ее, моих, его. Была большая ссора и она села за руль. Было поздно. Шел дождь. И она съехала с дороги. Она была заперта там… несколько часов, прежде чем ее нашли. Она умерла на следующий день.
— Я даже не могу себе представить. — Анжела проводит большим пальцем по моей костяшке, ее прикосновение успокаивает боль в мое сердце. — У меня нет слов…
— Элизабет научила меня быть осторожным с теми, кому я доверяю, потому что единственное, что имеет значение для других людей, это деньги. Каждый в этом только для себя.
Она также научила меня не думать о вечности, потому что никто не является тем, кем они хотят, чтобы вы думали, что они есть.
Анджела качает головой.
— Ты не можешь позволить одному человеку изменить то, как ты видишь мир.
— Ты можешь, когда это продолжает происходить с тобой. Когда умерла моя мать, весь город отвернулся от меня. Они не видели страдающего ребенка, нуждающегося в помощи, они видели монстра. Козла отпущения. И я стал таким, пока мама не изменила ход нашей жизни. Но тогда… Элизабет.
— Так вот как ты меня видишь? — Спрашивает Анджела, осторожно, тихо, как будто боится моего ответа. — Ты думаешь, я забочусь только о себе?
— Нет, мой Ангел. — Я качаю головой. — Ты заботишься о том, чтобы сделать этот мир лучше для других. Ты кормишь диких котят и находишь время, чтобы заглянуть за пределы защиты такого сломленного мудака, как я. Я думаю, что вся ваша семья такая.
— Так и есть, — говорит она с улыбкой. — Вот почему Хижина так важна для меня. Это наш способ отдавать назад в мир.
— Я знаю. Моя семья начала приезжать сюда летом, когда я был подростком. Год, через который прошло усыновление, мы праздновали в отеле «Хаттон». Я чувствовал это даже тогда. В детстве. Вот почему я был тем, кто боролся за то, чтобы принять твой счет, и я все еще буду бороться, даже сейчас, когда я не участвую. Я знал, что иду сюда не просто так…
Пришло время для другой правды, на этот раз более страшной, чем предыдущая.
Мои глаза встречаются с ее.
Я перевожу дыхание.
— Я никогда не ожидал, что этой причиной будешь ты.
Губы Анджелы приоткрываются, и ее взгляд смягчается. Они прослеживают линии моего лица, прежде чем она наклоняет голову, спрашивая.
— Я?
Я долго смотрю, борясь с этим, с нами, с самим собой.
— После того, как все случилось, я поклялся, что никогда не позволю себе заботиться о другом человеке. — Мое внимание блуждает к порезу над ее глазом. — Слишком легко терять людей.
Она со вздохом откидывается на спинку стула, уставившись на свои колени и переплетая пальцы.
— Гарретт.






