Так ты согласен или нет?
– А немного времени подумать можно?
– Шестнадцать секунд.
Я считаю до семнадцати и отвечаю:
– Я согласен.
Лисса кивает, обещает завтра утром сунуть мне в шкафчик листок с программой и уходит.
Знаю, что программа будет причудливая. Бал учредили лет тридцать назад, после того как местная вдова внесла в свое завещание оговорку о том, что средней школе надлежит ежегодно устраивать пышный бал в ее честь. Похоже, при жизни оттянуться она любила. Единственным условием было держать ее портрет на видном месте, а еще (тут и начинаются причуды) чтобы с ним потанцевал как минимум один двенадцатиклассник.
Поначалу я отвлекаюсь мыслями о тематическом оформлении бала. Потом вспоминаю, ради чего дожил до конца занятий, и продолжаю поиски шкафчика 264… пока меня не останавливает учительница английского, чтобы похвалить за чтение Оскара Уайльда на ее вчерашнем уроке. Ее не отошьешь, как не отошьешь и Беспредельную Дарлин, интересующуюся, справилась ли она со своей двойной ролью на Прайд-параде.
Минуты утекают одна за другой. Надеюсь, Ноя тоже задержали и мы доберемся до его шкафчика одновременно в рамках одной из чудесных, предопределенных судьбой встреч, которые сулят великие свершения.
– Привет, Ромео!
Тед поравнялся со мной, но, к счастью, не останавливается, а говорит на ходу.
– Привет! – эхом отзываюсь я.
– Куда идешь?
– К шкафчику 264.
– Разве он не на втором этаже?
У меня вырывается стон. Он прав.
– Ты Джони видел?
Порой кажется, судьбой движет ирония. Ну или мрачноватое чувство юмора. Например, если я стою с периодическим бойфрендом Джони и он спрашивает: «Ты Джони видел?» – логичный следующий шаг – подойти к верхней ступени лестницы и увидеть во фронтальной проекции Джони, обнимающуюся с Чаком, в полушаге от серьезного поцелуя.
Джони и Чак нас не видят. Глаза у них страстно, предвкушающе закрыты. Все притормаживают, чтобы на них поглазеть. Эта парочка – красный свет в коридорном трафике.
– Сука! – расстроенно шепчет Тед, потом бросается вниз по лестнице.
Знаю, меня ждет Ной. Знаю, нужно сообщить Джони о том, что я видел. Знаю, Тед мне не очень нравится. Но лучше всего этого я знаю, что должен побежать за Тедом и выяснить, в порядке ли он.
Тед довольно далеко от меня, он преодолевает коридор за коридором, поворот за поворотом, сшибает рюкзаки с чужих плеч, избегает взглядов анорексичек, жующих жвачку у шкафчиков. Не понимаю, куда он направляется. А потом догадываюсь, что никуда. Он просто уходит. Уходит прочь.
– Эй, Тед! – окликаю его я. Мы в исключительно пустом коридоре, прямо у столярной мастерской.
Тед оборачивается. В глазах у него блеск противоречивых эмоций. Злость пытается подавить шок и хандру.
– Ты знал об этом? – спрашивает он меня.
Я качаю головой.






