ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анкету, которую 20-летняя Женни Маркс предложила отцу в минуту его отдыха перед завершением 1-го тома «Капитала», называют исповедью. Однако, кроме этой альбомной исповеди 1865 года, К. Маркс исповедовался перед собой и человечеством почти полвека. В представленных читателю очерках исповедь минутная органически переплетается с исповедью всей жизни Маркса. Художественно-документальные очерки В. Чикина иллюстрированы работами художника Л. Козлова, которые в своем ансамбле создают своеобразную биографию К. Маркса.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

От наивного романтизма, сквозь строй гегелевских категорий, через чащи младогегельянства она приходит к последовательному марксизму. Женни, безусловно, относится к числу самых прилежных и самых надежных учеников Маркса, беззаветно веривших в конечную победу его дела.

Отводя себе скромную роль личного секретаря учителя пролетариата, вождя Интернационала, Женни Маркс, обладающая обширной эрудицией, детальной осведомленностью, точной политической ориентацией, с удивительным тактом и деликатностью дает необходимые советы соратникам по борьбе. Сама она считает счастливейшими днями жизни те дни, когда «сидела в маленькой комнате Маркса и переписывала неразборчиво написанные им статьи». Но вот подросли дочери, смогли заменять ее в этом нелегком деле, и она с добродушной грустью шутит в письме к Энгельсу: «Я думаю, что мои дочери скоро уволят меня в отставку, и я попаду тогда в список «имеющих право на обеспечение». Жаль, что нет перспектив на получение пенсии за мою долголетнюю секретарскую службу». Маркс и Энгельс исключительно ценят и дорожат ее мнением по всем сложным вопросам политической борьбы. И, как подтверждает Поль Лафарг, Маркс не публикует ни одной своей рукописи, прежде чем ее не прочитает Женни.

В шутку она называет себя «старым партизаном», который «ради партии» готов «проделать любой марш». И проявляет исключительную щепетильность в вопросах партийной чести, не допуская ни «половинчатости», ни «полумер». Всегда больно задевает ее всякое аристократическое расшаркивание — с одним другом дома за «милостивую государыню» она посчитала нужным «расправиться»: «Почему вы обращаетесь ко мне так официально — «милостивая» — ко мне, старому ветерану, седовласому участнику движения, честному сподвижнику, сотоварищу?» Глубоко прав Энгельс — она всем своим существом срослась с пролетарским движением.

…Да, Маркс считает достоинством женщины «слабость», а Женни, как бы дополняя его ответ, выделяет в женщине «сердечность». Совершенно очевидно из сказанного выше, что было бы полнейшей несправедливостью представлять их идеал женщины в образе сентиментального, малосамостоятельного человека. И конечно же, это было бы нелепой пародией на саму Женни — натуру цельную и, без всяких скидок и оговорок, очень сильную. Даже ничуть не поступись скромностью, она может с полным основанием подытожить через десятилетия, что при всех драматических поворотах судьбы она «не так-то легко теряла мужество».

В двадцать четвертое лето своего супружества Женни вместе с дочерьми уезжает на родину навестить больную мать.