ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Анкету, которую 20-летняя Женни Маркс предложила отцу в минуту его отдыха перед завершением 1-го тома «Капитала», называют исповедью. Однако, кроме этой альбомной исповеди 1865 года, К. Маркс исповедовался перед собой и человечеством почти полвека. В представленных читателю очерках исповедь минутная органически переплетается с исповедью всей жизни Маркса. Художественно-документальные очерки В. Чикина иллюстрированы работами художника Л. Козлова, которые в своем ансамбле создают своеобразную биографию К. Маркса.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

В общении с друзьями, товарищами он не может не уловить, не заметить даже случайно оброненное словцо о «благородных» семьях или «цивилизованном» обществе, или «черной» крови, или «низших» классах; ему откровенно антипатичны люди, хоть в малейшей степени озабоченные своей социальной амбицией.

…Как-то, уже после выхода «Капитала», Энгельсу удается уговорить своего друга на поездку куда-нибудь в «йоркширскую глушь»: отдохнуть от лондонской сутолоки. И Маркс собирается в Манчестер вместе с младшей дочкой, четырнадцатилетней Элеонорой. Сборы эти, кстати, вылились в целую финансовую драму, нет, скорее напоминали трагикомический эпизод отъезда «банкира» перед финансовым крахом. Пришел за деньгами Эжен Дюпон, дельный скромный парень, никогда не обращающийся без крайней нужды, но теперь без работы — смертельно больна жена — пришлось ссудить шесть фунтов. Пришел Лесснер, оказавшийся в тяжелом положении после смерти жены, — ему пять фунтов. Почтенный Либкнехт уже не сам, а через Эккариуса попросил ссуду; Георг со слезами на глазах поведал, что Вильгельму угрожает изгнание из квартиры, если он не ликвидирует задолженность, — пришлось вынимать еще два фунта, — гак половина накоплений уплыла. Но вдруг и на оставшиеся фунты покушение: явился некий господин из Сити — тридцатилетней давности кредитор, находившийся в бегах как растратчик, и потребовал пятнадцать фунтов. «Таким образом, — резюмирует неудачливый «отпускник», — я сижу на бобах…»

Поездка все-таки благодаря Энгельсу состоялась и, можно сказать, удалась. Маркс составляет подробный остроумный «отчет» старшей дочери о йоркширском путешествии — о знакомстве с неожиданно интересными людьми, сочно рисует их портреты, восторгается крестьянским добродушием, живым умом и энтузиазмом любопытного ученого парня, который «наивен, как ребенок, без всяких претензий, всегда сотов поделиться своими научными открытиями с первым встречным, который пожелает выведать их у него». Поминает простоватое, но веселое застолье на ферме, и опять разговоры, разговоры с этим ученым-геологом Дейкинсом, который оказался коммунистом «от природы», очень пылким и любознательным собеседником…

Есть в письме-рассказе и картина «неизбежного чая» у Гумпертов. Не пойти в гости к старому знакомому — врачу, выходцу из Германии, было нельзя, но и выслушивать целый вечер чванливую госпожу докторшу тоже нет сил.