ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что делать некроманту-неудачнику, у которого от всего семейного состояния остался плешивый кот и сестра, уверенная, что кот этот выиграет Королевскую выставку? Настолько уверенная, что залог уже внесен, а кот… кот почти готов. Нужна лишь малость – шерсть нарастить и спрятать от одного излишне любопытного эльфа, страстно желающего защитить животное от человеческого произвола. Юся справится. Юся сильная. Она и котика спасет от эльфа, и эльфа от его излишне заботливой мамы, а что уж дальше из всего этого выйдет, одним богам известно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Разбирательство было.

Куда ж без разбирательства в таком-то деле, только было оно каким-то тихим, что ли? Что полномочный представитель пресветлого народа, что имперская коллегия в количестве трех весьма солидного вида господ, что прочие, причастные и не слишком лица старательно делали вид, будто ничего-то особенного не произошло.

Демон? Был. С демонами такое случается. До крайности беспокойные твари.

Вызвали в мир? В завершение древнего обряда?

Тоже случается. Это лишь кажется, будто времена Смуты канули в прошлое. Порой вот всплывает такое и этакое, и разэтакое тоже.

Глава гильдии?

И лучшие оступаются… и вовсе, верно, он не в себе был, коль с демоном связался. А может, даже наоборот совсем, связался и стал не в себе. Демоны коварны, это всякий знает.

Лаборатория тайная? Эксперименты?

Если и были, то доказать не выйдет. Следовало признать, батюшка мой – надеюсь, душе его бессмертной уютно в том, ином мире, где демоны обретаются, – оказался донельзя благоразумной нечистью и лабораторию уничтожил, а записи сжег. Последнее обстоятельство, как мне показалось, несколько опечалило и коллегию, и эльфов, на коллегию поглядывавших искоса с немалым подозрением.

Мы же…

Мы тоже были. И к сожалению, в отличие от демона, живыми, здоровыми и вдруг обретшими известность, в силу которой предъявлять нам обвинение коллегия посчитала политически нецелесообразным.

– Вам повезло, детонька, – сказал старый, как мир, некромант, в чьих глазах я увидела ту самую тьму, с которой не стоит беседовать лишний раз. – Во всем повезло. И выжить… и здесь…

У него были сухие руки. Тонкие, обтянутые пергаментной кожей, и я не могла отвести взгляда от этих рук, от шевелившихся пальцев, от желтоватых ногтей с синеватыми полосками, от костей, что, казалось, того и гляди кожу прорвут.

– Но не думай, что все забудется, – руки шевелились, а вот лицо его оставалось неподвижным. И тьма на меня смотрела с какой-то… жалостью, что ли? – Ушастые не любят, когда что-то ломает их планы.

– А люди?

– И люди не любят. Но у людей всяко память короче.

Он мог и улыбаться, вот только от улыбки этой кидало в дрожь.

– Значит, вы… знаете?

– О том, что эльфы не больно-то людей жалуют? Кто ж этого не знает. И настроения их, и прочее, – он вяло махнул рукой, будто отгоняя сонную зимнюю муху. – Но тех, кто и вправду ненавидит, на самом деле мало. А тех, кто готов ради этой ненависти что-то сделать, и того меньше. За ними приглядывают. Война в этом мире никому не нужна. Так что считайте, что вам повезло.

Тьма улеглась, уступая место обыкновенному человеку. Старому.

Верно, настолько старому, что он, быть может, помнил если не Смуту, то всяко времена после нее, нелегкие.

– И что нам делать? – спросила я.

У тьмы не рискнула бы. А вот человек – дело другое.