ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Что делать некроманту-неудачнику, у которого от всего семейного состояния остался плешивый кот и сестра, уверенная, что кот этот выиграет Королевскую выставку? Настолько уверенная, что залог уже внесен, а кот… кот почти готов. Нужна лишь малость – шерсть нарастить и спрятать от одного излишне любопытного эльфа, страстно желающего защитить животное от человеческого произвола. Юся справится. Юся сильная. Она и котика спасет от эльфа, и эльфа от его излишне заботливой мамы, а что уж дальше из всего этого выйдет, одним богам известно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Жить, – просто ответил он. – Просто жить. Дом вот построй. Может, тут, может, в другом каком месте. Не так уж оно и важно… наследство прими. Наследства хватит.

– Не нужно оно мне.

– А это зря, – некромант покачал головой. – Такое наследство в чужие руки отдавать не след. Мало ли чего…

– Вы же… – я замялась, не зная, как выразиться помягче. В отцовском особняке остались, верно, лишь стены да колонны.

– Мы убрались, – он понял мое смущение, и оно его развеселило. – Но все одно… порой да недоглядишь. Так что наследство прими.

И это уже не было просьбой.

Вот и достались мне и особняк с весьма сомнительной репутацией, и пустые счета, ибо мир покорять – занятие не из дешевых. Что до дома, то… стоило переступить порог, и я поняла, что жить там не смогу. И ни один нормальный человек не сможет.

Нечеловек тоже.

– Может, снесем? – робко предложила я.

И Эль пожал плечами. Осмотрелся. И сказал:

– У меня есть идея получше…

Пресветлая леди Эрраниэль любила цветы. Действительно любила. Всякие.

И осторожно положила хрупкий стебелек кровяницы на камень. Убрала руку. Вздохнула. Улыбнулась, глядя, как зашевелились полупрозрачные стебельки. Пусть кровь и отмыли, и мрамор пола казался чистым, но травы не обманешь.

И вот корни ушли вглубь, стебелек потянулся выше, к ступеням, выкинул тонкие усики, на которых моментально образовались капли бутонов. К вечеру кровяница обживется, обустроится на месте, где умер человек, высасывая столь необходимую ей силу. А дня через два в переплетениях темных стеблей загорятся алые капли бутонов.

И вовсе не похоже на кровь.

Леди поднялась с колен. Огляделась.

Дом был велик и, говоря по правде, в качестве оранжереи не слишком-то удобен, но… отчего бы и нет? Ниар умел видеть скрытое и ее учил, бестолковый ее мальчик, который так и не понял, что не стоит тратить жизнь на месть.

Вообще тратить.

Или он как раз и понял?

На прикосновение отозвались тяжелые стебли лианы, которую леди Эрраниэль принесла еще вчера, и та, с трудом выносившая благодатный климат обычной оранжереи, здесь ожила, вытянулась, добралась до потолка, с которого уже свесила хрупкие побеги.

Расползся чернолистник, а поверх драгоценной зеленью легла яшмовая трава. В тяжелых кадках пока дремали деревца весьма уродливого вида, но тем и притягательные. Леди Эрраниэль с трудом сдержала вздох.

– Если тебе здесь тяжело, – ее внук осторожно переступил через пятнышко пурпурного мха, которому весьма понравилось у подножия лестницы, – то не нужно.

– Мне тяжело, – она сумела улыбнуться. – Но нужно. Потому что так правильно.

Она коснулась груди, где еще болело, а боль напоминала, что, несмотря на прошедшие годы, леди Эрраниэль жива.

Все еще жива. И будет жить.