ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Душнила Влад Каплан Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Влад Каплан Душнила ВСЕ ИМЕНА И СОБЫТИЯ ВЫМЫШЛЕНЫ. ЛЮБЫЕ СОВПАДЕНИЯ С РЕАЛЬНЫМИ ЛИЧНОСТЯМИ СЛУЧАЙНЫ. Волшебник-куколд Это было где-то в две тыщи тринадцатом, когда в питерское метро еще не провели вай-фай. Они познакомились офлайн как в черно-белом кино. Она прогуливала пары в консерватории, играя на виолончели на набережной Грибоедова, в надежде заработать немного на табак и бумажки для самокруток. А он в то же время прогуливался до рюмочной, с каждым шагом выбивая искры из черного крикета , запрятанного глубоко в кармане своей камуфляжной куртки. Большинство ленинградских мальчишек рождаются самыми заурядными и только потом становятся автократами и олигархами. С Федей Чилиным все было с точностью до наоборот. Федор появился на свет с удивительным даром, однако не смог найти ему применения и, в конце концов, стал самым заурядным волшебником. Целыми днями он слонялся по городу в своей камуфляжной куртке и собирал штрафы за распитие и мелкое хулиганство. До тех самых пор, пока случайно не поско

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кто-то даже всерьез предполагал, что какие-то там ученые ошиблись – мол, не учли перемену систем летоисчисления или пару високосных лет, или еще чего, и, как следствие, неверно истолковали календарь Майя, а значит конец света, которого все так горячо ждали восемь лет назад, доберется до нас только теперь.

Детишки Степанакерта просыпались в объятиях артиллерийских снарядов, или не просыпались совсем. Штаты снова разыгрывали классическую американскую партию в шашки, где черные устали от того, что белым по умолчанию всегда достается первый ход. Полицейские продолжали стрелять в безоружных на улицах Минска и Миннеаполиса. Австралия и Сибирь соревновались, чьи пожары будет лучше видно из космоса. Пляжи Авачинской бухты покрылись испорченными морепродуктами, добровольно покинувшими естественную среду обитания, загаженную, естественно, человеком. Школьники травились завтраками в школьной столовой и химией после уроков в соседних подъездах. А вишенкой на торте стал "новый опасный вирус", обнаруженный в супе из летучих мышей, выносящий старых и слабых, и оставляющий в живых активных налогоплательщиков. Я был как раз таким. Одним из тех, кому этот вирус удалось победить. Хотя «победить» – это громко сказано, ведь победа, никакая, не обходится без потерь. Персонально я потерял обоняние, а вместе с ним вкус к пище и заодно к жизни. И, все-таки, по какой-то причине бог оставил мне

две вещи

, вкус которых я-по прежнему ощущал (я вообще-то не больно набожный, но потерпите, и скоро вам станет ясно, с чего вдруг я решил упомянуть всуе). Светлое пиво и острая картошка с тройной порцией перца чили, походившая, честно говоря, больше на перец чили с картошкой. «Как ты можешь это есть» – сокрушались мои друзья, самовоспламеняющиеся от одного лишь запаха этого чудного блюда. А я ел. Ел и никак не мог понять, какого хуя всем обязательно нужно заглянуть мне в тарелку.

К счастью, было одно такое место, где могли одновременно и приготовить такую картошку и налить кружку светлого пива. Этим местом была

Южная

рюмочная. Как раз таки в Южной, в тени искусственных папоротников, сидя за стойкой у телевизора, мы впервые и услышали эту

главную

новость, превзошедшую все прочие разъебы этого препизданутого года. Телик обычно всегда работал вполсилы, так что даже бармен, стоящий ближе всех, едва ли мог что-нибудь слышать. Но только не в этот раз, потому что новость действительно была стоящая. Эту новость крутили по всем каналами всех стран мира, с субтитрами на всех языках, и при участии сурдопереводчиков всех возможных сурдо-языковых диалектов. Так что, как не пытался бармен по-свóему орудовать пультом, перемотанным изолентой, ему все же пришлось сделать громче.