Все побросали рюмки и граненые кружки за столиками, и столпились у барной стойки. Даже чувак за диджейским пультом, так что музыка поползла сама по себе, пока наконец кто-то не выдернул его из розетки. Хотя самые умные, как раз таки, оставались на своих местах, отпивая чужое початое пиво и, пока никто не видит, миксуя его с сетами из настоек. Телик работал на полную, и текст телесуфлера, скользящий по полу-цветному экрану в помехах бегущей строкой, отдавался эхом среди бутылок на стеллаже бара и вместе с мухами залетал в открытые рты особенно поддатых персонажей. В конце концов, все собрались у телевизора. Даже в курилке остался стоять только дым.
«ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ» – хором повторяли корреспонденты. «ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ» – крутили по всем каналам, вместе с одним и тем же сюжетом, где небритый чувак в тунике, крушит монастырскую лавку у Храма Христа Спасителя. Мы почему-то чересчур быстро смирились с тем, что это никакая не шутка (еще бы, по первому федеральному пиздеть не станут), и в рюмочной повисло какое-то нехорошее настроение. Еще бы. В этой новости, для нас – пьяниц и забулдыг, не было ни черта хорошего. Мы все, мало-помалу были блядскими беспросветными грешниками, а Южная рюмочная, выходит, была все равно, что блядский Титаник, идущий полным ходом через блядскую реку Стикс. Ощущение было знакомое – прямиком из детства. Как когда-то мы ждали родителей, возвращающихся с собрания, чтобы получить заслуженных пиздюлей, так и теперь, мы ждали кого-то, кто должен выдать нам за все грехи наши, только на сей раз мы знали, что отцовским ремнем не отделаешься.
На неделю время остановилось. Рюмочные пустовали. Остались только самые преданные зелью безнадежные алкаши, ну и я со своей картошкой. А он… Он целыми днями гулял по городу и, как ни в чем не бывало, болтал с прохожими. Заходил даже в рюмочные, а с ним вместе телерепортеры и, конечно, уполномоченный представитель президента РФ. Там, где был он – калеки вставали на ноги, слепые начинали видеть, скорбящие улыбались и так далее и тому подобное. Но в рюмочных, его ждали меньше всего. Потому что здесь, все знали, что не заслуживают прощения. И все-таки, он пришел. Всех собрал вокруг себя и велел бармену налить всем по стакану воды, и про себя не забыть. Бармен послушался. Мы все получили по стакану воды. Тогда он рассек рукой воздух, и вода в стаканах обернулась разным пойлом из местного меню. До болезни я чаще всего заказывал Кровавую Мэри, и, видно, по этому принципу, вода у меня в стакане превратилась в этот незамысловатый коктейль. Я расстроился и отставил стакан, зная, что все равно не почувствую вкуса. Тогда ОН посмотрел прямо на меня и как бы беззвучно спросил: «а уверен ли ты, что не почувствуешь?».






