ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Душнила Влад Каплан Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Влад Каплан Душнила ВСЕ ИМЕНА И СОБЫТИЯ ВЫМЫШЛЕНЫ. ЛЮБЫЕ СОВПАДЕНИЯ С РЕАЛЬНЫМИ ЛИЧНОСТЯМИ СЛУЧАЙНЫ. Волшебник-куколд Это было где-то в две тыщи тринадцатом, когда в питерское метро еще не провели вай-фай. Они познакомились офлайн как в черно-белом кино. Она прогуливала пары в консерватории, играя на виолончели на набережной Грибоедова, в надежде заработать немного на табак и бумажки для самокруток. А он в то же время прогуливался до рюмочной, с каждым шагом выбивая искры из черного крикета , запрятанного глубоко в кармане своей камуфляжной куртки. Большинство ленинградских мальчишек рождаются самыми заурядными и только потом становятся автократами и олигархами. С Федей Чилиным все было с точностью до наоборот. Федор появился на свет с удивительным даром, однако не смог найти ему применения и, в конце концов, стал самым заурядным волшебником. Целыми днями он слонялся по городу в своей камуфляжной куртке и собирал штрафы за распитие и мелкое хулиганство. До тех самых пор, пока случайно не поско

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Свищ змейкой водил прихожан вокруг церкви, и с каждым новым кругом удав разрастался новыми прихожанами, как в старой игрушке на черно-белом

nokia

. Туловище зме́я подсвечивалось десятками красных свечек, а на улице было темно до усрачки, так что, наверное, его было видно даже из космоса. А на другой стороне улицы в пьяной компании никак не могли найти зажигалку, и кто-то додумался перейти дорогу и попросить прикурить у крестного хода. Свечка ходила по рукам до тех пор, пока вся компания не закурила по сигарете, и не рассыпалась по Маросейке.

Была православная пасха. Метро работало дольше обычного. Той ночью было тепло и людно, а вдоль пруда курсировала надувная лодка, и таджик-лодочник в оранжевом жилете коммунальной службы вылавливал рыболовным сачком трупы уточек, всплывающие перепончатыми лапками вверх. След хлебных крошек вел прямо к пристани, где ваш покорный слуга крошил в воду нарезной батон. Металлический перегар и кровавый пар над крышкой стального термоса. Уточек было жалко, людей не очень. Но, когда я сообразил, что Яна Кошкина с самого начала была права, уток было уже не вернуть. Фанни научила меня этому фокусу с термосом. Чтобы сэкономить на химчистке, можно было, к примеру сперва задушить жертву, а потом аккуратно собрать кровь в какую-нибудь емкость (лучше всего в термос), пока она еще не остыла, потому что холодная кровь по вкусу ничем не лучше теплого пива.

Это сложно назвать романом, ведь у нас не было взаимного чувства, да и вообще никаких других чувств, кроме голода, не было. И, все же, мы с Фанни, каким-то образом подружились. Притворяясь влюбленными, мы описывали спирали на винтовых лестницах Мутабора, штурмовали партеры клубов и затхлые залы московских рюмочных, гипнотизируя вышибал и обескровливая посетителей. В таких местах кровь по большей части испорченная, ведь каждый второй здесь, как минимум пьян, но это все равно, что выбирать между жирным бургером, поджаренным на вчерашнем масле, и каким-нибудь овощным салатиком. То есть между тем, чего тебе хочется, и тем, что подходит для тебя лучше всего.

Я натурально торчал от вкуса крови, убийств, трансфигурации и всяких разных вампирских приблуд. Но больше всего оттого, что, впервые в жизни мог ничему не предавать никакого значения, и не искать смыслов. Быть вампиром было мне по вкусу. А вот Фанни, по видимому, уже давно пресытилась и была одержима одним лишь убийством старика Ленина. Специально для этого, она даже раздобыла где-то четыре серебряных пули под свой старый браунинг. [Единственным преступлением среди вампиров считается убийство себе подобного]. Она это отлично знала, и я никак не мог сообразить, что заставляет ее до сих пор, на полном серьезе, вынашивать эти гнусные планы. Прошло ведь уже сто лет.