ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Душнила Влад Каплан Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Влад Каплан Душнила ВСЕ ИМЕНА И СОБЫТИЯ ВЫМЫШЛЕНЫ. ЛЮБЫЕ СОВПАДЕНИЯ С РЕАЛЬНЫМИ ЛИЧНОСТЯМИ СЛУЧАЙНЫ. Волшебник-куколд Это было где-то в две тыщи тринадцатом, когда в питерское метро еще не провели вай-фай. Они познакомились офлайн как в черно-белом кино. Она прогуливала пары в консерватории, играя на виолончели на набережной Грибоедова, в надежде заработать немного на табак и бумажки для самокруток. А он в то же время прогуливался до рюмочной, с каждым шагом выбивая искры из черного крикета , запрятанного глубоко в кармане своей камуфляжной куртки. Большинство ленинградских мальчишек рождаются самыми заурядными и только потом становятся автократами и олигархами. С Федей Чилиным все было с точностью до наоборот. Федор появился на свет с удивительным даром, однако не смог найти ему применения и, в конце концов, стал самым заурядным волшебником. Целыми днями он слонялся по городу в своей камуфляжной куртке и собирал штрафы за распитие и мелкое хулиганство. До тех самых пор, пока случайно не поско

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ответ пришел сам собой, когда в пасхальную ночь, мы прогуливались по улочкам Китай-Города, и наткнулись на слюнявого зомби, сидящего на грязном асфальте и обгладывавшего подгнившую собачью ногу. Это был один из тех в конец отупевших вампиров, в которых кроме инстинктов не осталось уже ничего. Он сидел у помойки, облокотившись на мусорный бак, и, словно не замечая нас, жадно кусал свою косточку черными как смоль, крошащимися зубами. Мы остановились, как будто бы для того, чтобы перекурить, но на самом деле, чтобы поглазеть на это тупое чудище.

– Вот, что с нами стало, – сказала Фанни задумчиво, тыча в него пальцем. – Сознание – все, что осталось нам от лучшей жизни, и все что отличает нас от

него

. Раньше нам были доступны радости чтения книг, прослушивания радио, игры в шахматы или просмотра кино. Теперь мы

вынуждены

делать это, цепляясь за существование, чтобы, в конце концов, не стать похожими на него.

Она сплюнула себе под ноги, и зомби, услышав это, тупо уставился на нас пустыми глазами, как у животного, но буквально через секунду вернулся к своему ужину, уже больше не замечая нас. А мы так и продолжили смотреть на него.

– Че, серьезно? – спросил я. – Что может быть лучше бессмертия?

– Бокал шампанского? Горячий душ? Струйный оргазм? Да все, что угодно, – отвечала Фанни. – Все, чего у нас нет. Все, что можно сделать только будучи живым, а не мертвым, Стас.

– Ты пила шампанское? – я ухмыльнулся. – А мне казалось, ты всю жизнь провела в подполье…

– Да-а. Неплохо тебя Соломон обработал. А я иногда совсем забываю, какой ты еще малыш. Вот ты, например, когда-нибудь пробовал лобстера? Я бы все это проклятое бессмертие отдала за один только кусочек.

– Да это просто сраная креветка-переросток, – накуксившись, отвечал я, не отрывая глаз от мерзкого зрелища. Вечно можно смотреть на три вещи: огонь, воду и грязного зомби полу-бомжа, обгладывающего собачью голень. – Готов поспорить, они и по вкусу не сильно-то отличаются.

– А я и их никогда не пробовала. Можешь себе представить? Господи, какой же ты все-таки еще маленький.

– Возможно. И вот тебе мой свежий взгляд. Не вижу ничего хорошего в том, чтобы бухать целыми днями, отъедать себе брюхо и трахаться с кем попало. Знаешь, я, как раз-таки, это уже перерос.

– Хорошо иметь выбор, Стас. А как им распорядиться – это уже тебе решать. В конце концов, теперь это не имеет значения. Ничто больше не имеет значения. Кроме убийства одного рыжего картавого пенсионера, до которого я еще обязательно доберусь… – стиснув зубы, сказала Фанни.

Во двор свернула машина. Свет ее фар прервал Фанни и отпугнул зомби. Тот бросил собачью ножку, и пошаркал куда-то прочь. А мы обнялись, и, когда сигарета кончила тлеть, тоже куда-то пошаркали, думая каждый о своем.