Я, например, до сих пор не определился. После восьми-то лет в следствии. Спрашивается тогда, с какой стати я должен был решать это, когда мне было всего семнадцать? Может быть, если бы эта засса́тая образовательная система так не ебала мозги сегодняшним школьникам, самоубийцам у нас хватало бы петель, и не пришлось бы вешаться на одной, а
мне
не пришлось бы возиться с ними и их слюнявыми родственничками. Взгляните на этих двоих. Прямо таки Ромео и Джульетта. Держу пари, им не было и двадцати. С большим успехом, они могли болтаться по рюмочным, или сообразить на троих все с той же Лёлей. Но нет же, вместо этого, они вон болтаются, связанные эшафотным узлом, застывшие, как манекены в витрине. Не хватает только бирочек с ценниками на одёжке.
– Ну и ну…, – включился оперативник, руки в боки топчущийся вокруг самодельной виселицы. – И как эта ебала еще двоих выдержала?
– Тебя бы и одного не выдержала, Михалыч, – не сдержался второй опер, скучающий, сидя на подоконнике. – Отъел, блядь, себе мозоль.
– Да ну тебя, Серёга, – махнул на него Михалыч, прикрывая мозоль кожаной барсеткой.
– Ну, мужики. У меня все. – О себе напомнил криминалист, собирающий в чемоданчик свое хозяйство.
– Ну. Вот и ладненько, – потирая ладони, обратился я к операм. – Идите щас по соседям, разыщите нам еще понятого. Быстренько оформляемся, вызываем катафалк и сворачиваемся.
– Буит сделано, – оживился Серёга, потянувшись было за сигаретой.
– И НЕ КУРИ МНЕ ТУТ, СЕРЁЖА, ЕБЁН АНТОН, ТУТ ТЕБЕ НЕ КУРИЛКА. ТУТ МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ. СКОЛЬКО РАЗ ГОВОРИТЬ? КУРИТЬ – ЗДОРОВЬЮ ВРЕДИТЬ. КАКОЙ ПРИМЕР ПОДАЕШЬ МОЛОДЕЖИ?
Явилась понятая – старушка пенсионерка из квартиры напротив. Судя по всему, бывалая – даже не шелохнулась.
– Проходите, не разувайтес.
– Владимир Владимирович, я может быть глупый вопрос задам, – полушепотом осведомилась моя практикантка, по-прежнему отводя глаза от середины комнаты, – но, разве по УПК понятых не должно быть двое?
– Это ты верно говоришь… Вопрос действительно глупый. Ты-то нам на что, Гермиона?
– Но разве это не должны быть
незаинтересованные
лица?
– А ты, я смарю, шибко заинтересована?
– Ясно-понятно. – она вкинула свою фирменную дебильную фразочку в стиле янг-эдалт и пожала плечами.
Лёля, было, решилась, наконец, подойти к трупам поближе. Опрометчивое решение. Веревка скрипнула и дернулась прямо у нее перед носом. Старуха перекрестилась. Ромео и Джульетта упали на пол, и Лёля следом за ними. Дали ей нашатыря, но окончательно девочка пришла в себя уже только на заднем сиденье служебной машины.
Девочка поморщилась.
– Мне пепел летит в лицо.
– Ну так пересядь, – огрызнулся я, затягиваясь всего-навсего в третий раз, истлевшей, желтеющей сигаретой «собрание».






