Кофе будете? Я чайник поставил.
– Не откажусь. Мне можно, пожалуйста, с сахаром. Две ложки.
– Значит, тортик не будете?
– Аппетита нет, но спасибо.
Запах морга был смесью запахов всевозможных физиологических жидкостей и формалина, и напоминал запах давно несвежего трупа, но только стерильный и помноженный во сто крат, как, если бы одну кучу дерьма сервировали по пяти тарелкам и обработали дезинфицирующим раствором. Мы натянули медицинские перчатки, и судмед выдвинул кассету с покойником из холодильника. Лицо мертвеца по форме и цвету напоминало коралловый риф, а тело на ощупь было пластичным, как свежая глина. Его сточила река. Опознать такое, при всем желании, не представлялось возможным. Отпиленные в моем присутствии кисти рук, приладили на место. На обоих запястьях, металлическими браслетами, блестели аккуратные швы. Такой же шов проходил вдоль всего торса покойного.
– Значит, успели-таки вскрыть?
– Только сегодня. – Судмед отхлебнул глоток крепкого растворимого и выудил из стола бумажку в файлике. – Вот заключение. Не успели еще вам передать. Он, конечно, наглотался воды, но причиной смерти стало кое-что другое. На теле зафиксированы повреждения, характерные, как раз таки…
– Для повешенных?.. – перебил я, вчитываясь в заключение.
– …перелом подъязычной кости и шейного позвонка ниже челюсти, – продолжал эксперт, не обращая на меня внимания, одной рукой, упакованной в резиновую перчатку, указывая области повреждений на теле погибшего.
– На что вы намекаете?
– Я ни на что не намекаю, капитан. Я говорю прямо – ваш водолаз, на самом деле, очередной висельник, свалившийся в реку.
Просто уму непостижимо. И, все-таки, может подождать до завтра. Я забрал заключение, поблагодарил эксперта за кофе и пошел к метро.
Хотя бы дома все было на своих местах. Как и всегда. По закону о тайне следствия, делиться подробностями расследования с кем бы то ни было, включая супругу, само собой, строго запрещено. На этот запрет, разумеется, все мало-мальски успешные следователи, само собой, клали болт. Больше того, некоторые следаки делали себе имя, как раз таки благодаря смекалке собственных жен. Вот и у меня от Лиды не было никаких секретов.
– Шестнадцать эпизодов. Тридцать четыре жертвы за две недели, Лидс. Тридцать четыре. Представляешь себе масштабы? И все студенты этой самой… «вышки».
– Хм. Мой Фокин, как раз, туда ходит на курсы…
К ужину Лида не притронулась. Она смотрела будто бы сквозь меня. Мысли у нее явно были о чем-то другом.
– Все в порядке, любимая?
– Очень странно. А по новостям сказали только о двух случаях…
– Ну же, взгляни на меня. Ты сегодня какая-то странная.
– Все-то ты замечаешь. – вымученно улыбнулась она.
– Ну, конечно. Следователь – лучший психолог.






