Кроме того, мне-таки удалось добиться участия зарубежных коллег. Совещание с рабочей группой из Интерпола, должно было состояться со дня на день.
Перед каждым новым допросом, которые я взялся проводить исключительно лично, я закрывал кабинет на ключ, и убирал ключ в сейф, до тех пор, пока они не сознавались хоть в чем-нибудь. Вы скажете, что пытки – это средневековье, ну а я вам отвечу, что пальцы, протянутые между лопастей вентилятора, или прижигание сигаретой – не такая уж страшная пытка. Я попробовал все это на себе, в приступах отчаяния, стараясь трансформировать душевную боль в физическую, которая переносилась куда легче. К тому же, какое дело до шрамов и боли сраным искупителям грехов человеческих. Они ведь не учли, что у всякого "вируса", могут сработать и защитные механизмы. В этом-то и состояла
моя
функция. Надо было видеть, как их пустые глазенки наполнялись страхом, когда я зачитывал выдержки из монографии, впечатывая бычки в их тупые немытые бошки. «Группа крови» группы «Кино» – любимая песня моей жены, стала гимном допросов, заглушающим крики, заставляющим меня наносить удары в музыкальном ритме. В моем кабинете царила алфавитная иерархия поколений, где буква «Z», как и полагается, была на последнем месте. На столе стояла последняя прижизненная фотография Лиды, перетянутая черной лентой, и уголовно-процессуальный кодекс в твердом переплете. Солидная книжка. Известно ли вам, что, если наносить удары через книжный переплет, они не оставят следов? Да. Такому не учат на юрфаке. Это приходит с опытом. Когда они умоляли меня остановиться, я делал музыку громче и продолжал.
***
К прибытию рабочей группы из Интерпола, управление украсили, будто к Новому году, не хватало только каравая. Цирк, да и только. Они называют это «русским гостеприимством», а по мне так сраное восточно-европейское раболепие. Аж блевать тянет. Впервые за месяц пришлось нацепить, с горем пополам выглаженную форму. Штатский комплект мне всегда готовила Лида. Ей нравилось, чтобы я выглядел «офицером». В дверях туалета встретил пидера Поскудина с этой его неприятной манерой улыбаться, как будто говна объелся.
– Ты к полковнику еще не заходил? – поинтересовался туалетный привратник.
– Тебе забыл отчитаться, – бросил я, проходя в уборную, сквозь него, лишь бы отвязался.
Пахло в толчке не хуже, чем в морге. Ничего удивительного –биологического материала здесь ни капли не меньше, а после того как в одной из кабинок сломался слив, наверное, даже и больше. Вода в кране только холодная, бумаги нет, исписанные маркером стены, хранят народную мудрость, к тому же обоссаны. Про ободок унитаза, я уж вообще молчу – лучше бы его совсем не было.






