Любимой книжкой стала монография Покровского, с которой я успел сделать копию, и теперь всюду таскал с собой.
«…в
то же время, человеческая история пропитана на первый взгляд феноменальными примерами ритуальных самоубийств, которые не только не осуждались, но даже и одобрялись, легитимизовались представителями тех или иных человеческих сообществ.
Вспомним, хотя бы всем известный обряд сэппуку – самоубийство, совершаемое японскими самураями, посредством вспарывания живота ради восстановления чести. А как насчет древнеримского обряда «падения на меч», совершавшегося почетными гражданами и легионерами по тем же причинам? В древнеиндийской культуре было принято и широко распространено самосожжение скорбящей вдовы. Представительницы древнегерманского племени кимвров расставались с жизнью, делая ритуальные петли из собственных волос. Среди индейцев племени майя и вовсе существовал культ богини Иш Таб – покровительницы самоубийств. Ярким примером из новейшей истории могут послужить легендарные подвиги героев Великой Отечественной, бросавшихся под вражеские танки с гранатами. То же касается и любых других героев любой другой великой войны…»
– писал старик.
Конечно, время от времени, и меня посещали мысли о суициде, но как-то совсем не хотелось походить на адептов Покровского, поэтому, из одного только принципа, я держался. А даже в случае, если бы мое терпение кончилось, я был так отчаянно одинок, что все равно никогда не нашел бы себе сообщника. По крайней мере, мне так казалось.
Помню только велосипедный звонок, табак и бумагу для самокруток в велосипедной корзинке, бледные стройные ноги на велосипедных педалях, длинный подол чересчур легкого платья и черные черные волосы. Велосипед остановился у рюмочной, зазвенел дверной колокольчик, и девушка зашла внутрь. Я следом за ней. В пространстве полупустой, залитой солнцем рюмочной, я быстро ее отыскал. Девушка заметила меня и улыбнулась.
– Простите. Мы с вами знакомы?
– Я вас сразу узнала. А вы меня разве нет?
Я присмотрелся. Лёля. В приличной одежке, с новым цветом волос. Постриглась, причесалась по-человечески.
– Твоя практика давно кончилась. Можем теперь на «ты».
– Да мне итак нормально. Привыкла уже.
. Даже обглоданные вместе с пальцами рук ногти обрели человеческий вид. И мне совсем не было страшно за здешнюю хлипкую мебель, ведь она похудела. Я заказал нам сидр и пиво.
– Не обижайся, но выглядишь ты намного лучше, в сравнении с нашей последней встречей. Что случилось? Предпочла цивилистику?
Она улыбнулась.
– Обижаться не стану. Предпочла мефедрон. А с юрфака я отчислилась как раз сразу после нашей последней встречи.
Удивительно, как обстоятельства могут все переиграть. Рюмочной свойственно всех уравнивать.






