ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Душнила Влад Каплан Коллекция рассказов на языке русских рюмочных и коммунально-магического реализма о том, легко ли быть молодым, да и легко ли вообще быть в стране никогда не заходящего солнца. Содержит грамматические ошибки. Содержит нецензурную брань. Влад Каплан Душнила ВСЕ ИМЕНА И СОБЫТИЯ ВЫМЫШЛЕНЫ. ЛЮБЫЕ СОВПАДЕНИЯ С РЕАЛЬНЫМИ ЛИЧНОСТЯМИ СЛУЧАЙНЫ. Волшебник-куколд Это было где-то в две тыщи тринадцатом, когда в питерское метро еще не провели вай-фай. Они познакомились офлайн как в черно-белом кино. Она прогуливала пары в консерватории, играя на виолончели на набережной Грибоедова, в надежде заработать немного на табак и бумажки для самокруток. А он в то же время прогуливался до рюмочной, с каждым шагом выбивая искры из черного крикета , запрятанного глубоко в кармане своей камуфляжной куртки. Большинство ленинградских мальчишек рождаются самыми заурядными и только потом становятся автократами и олигархами. С Федей Чилиным все было с точностью до наоборот. Федор появился на свет с удивительным даром, однако не смог найти ему применения и, в конце концов, стал самым заурядным волшебником. Целыми днями он слонялся по городу в своей камуфляжной куртке и собирал штрафы за распитие и мелкое хулиганство. До тех самых пор, пока случайно не поско

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Кажется, осень уже на подходе…

1999117985

В парках сотрудники снимают с деревьев, покрытые инеем, мумифицированные течением времени, трупики детей и младенцев, подвешенные на ветви как праздничные гирлянды и остывающие в кронах еще с середины этого лета. Теперь, когда листва опала, их, наконец, обнаружили. Эко-самоубийцы уходят из жизни целыми семьями, умерщвляя тех, кто помладше, не успевших еще впервые ступить на ржавые грабли существования. Горожане напялили медицинские маски, чтобы хоть как-то отгородиться от трупного смрада, которым пропитана каждая улица. А я, к сожалению или к счастью, уже давно привык к этому аромату. Мой суд, в который раз отложили, оставив и меня (простите за каламбур) в подвешенном состоянии. Оказывается, правительство в полном составе, вместе с хваленым верховным главнокомандующим, со страху отправилось в отставку еще в прошлом месяце, но россиянам об этом сказать забыли. А страной, все это время, видимо управлял святой дух. Объявили новые выборы. Рисую в окошке пентакль, и бюллетень отправляется в урну. Туда ему и дорога.

Тем утром я встал слишком рано. Мучали последние комары и снились кошмары. Наверное, не случайно. За окном шумели серые листья. Вылазить из под одеяла совсем не хотелось. Проснувшись, увидел Лёлю. В проборе виднелись русые корни волос. Обложившись пледами и одеялами, она сидела на подоконнике, затягиваясь бог знает какой сигаретой по счету. Как будто бы ничего особенного. Я даже не сразу заметил у нее в руках монографию профессора, запрятанную в развороте мужского журнала, а, когда заметил, было уже слишком поздно – она долистала до последней страницы. Я мог бы выхватить монографию, сыграть в диванного цензора и все в таком духе, но Лёля уже схлопнула книжку и сама сунула мне ее в руки. Она вроде бы радовалась чему-то, и как-то очень хитро мне улыбалась.

– Доброе утро, соня.

– Ты рылась в моих вещах.

– Ага. У меня табак кончился. Пыталась отыскать твои сигареты… Но, кажется, нашла кое-что поинтереснее. Между прочим, сперва решила, что ты извращенец. – Лёля улыбнулась, подразумевая полураздетую мисс Максим на развороте, ожидая, что я стану подыгрывать. Я не стал.

– Тебе не следовало это читать.

– О, неужели?

– Это улика…

– Вот как? Прости, упустила момент, когда тебя восстановили на службе.

– Это просто небезопасно.

– Эй! –  она взяла в руки мое лицо и посерьезнела. –  Неужели, ты и во мне сомневаешься?

Я тяжело выдохнул и провалился в ее объятия.

– Нет. Не сомневаюсь. Но, я ни за что себе не прощу, если и ты вдруг…

– Ну вот, пожалуйста…, – Леля встала на цыпочки и распахнула форточку, чтобы выбросить в улицу бычок, хотя подоконник, во всю длину был усеян полупустыми кружками, приспособленными ей под пепельницы. – Смотри.