Похожа я на эко-самоубийцу? ТЕРПЕТЬ НЕ МОГУ ЭТУ ПЛАНЕТУ И ВСЕ, ЧТО С НЕЙ СВЯЗАНО-О-О! – Она кричала в пустую улицу, высунувшись из окна, сложив ладони рупором, так что с нее сползло одеяло, обнажив бледную спину. Затем она обняла меня, прижимаясь всем телом. Ее грудь обжигала теплом, а металлические колечки в сосках контрастно обдавали холодом, так что по спине вверх карабкались злые мурашки. Лёля поцеловала меня в лоб.
– Ну что? Полегчало?
– Немного, – отвечал я, целуя ее в шею, и уже настроившись ближайшие пару часов не вылезать из постели. Но она вдруг, отстранилась.
– Ну, вот и хорошо. Турка на плите. Выпей, пока горячий. А мне уже пора.
Не успел я моргнуть, как она уже шнуровала мартенсы и набрасывала кожаное пальто. Этот дресскод определенно стоил жизни нескольким зверски освежеванным животным, и не имел ничего общего с доктриной эко-сектантов, так что мне действительно чуть полегчало. Лёля чмокнула меня на прощанье и, хлопнув дверью, оставила наедине с монографией Покровского. Я пролистал страницы и нашел загнутый уголок.
"
Конечно, убийство людей никак не вяжется с воспринятой еще первыми христианами, и хорошо усвоенной всеми мировыми культурами, концепцией гуманизма, поскольку само по себе предполагает насилие. И, все таки, человек – не ленточный червь. По большому счету, единственное, что отличает его от неразумных существ – это уникальная возможность самостоятельно распоряжаться своей жизнью. Возможность покончить с собой. А суицид по своей сути – единственный ненасильственный способ причинения смерти, поскольку субъект и объект насилия не могут совпадать в одном лице. Однако, библейские времена прошли, и одной человеческой жизни, увы, теперь недостаточно для того, чтобы искупить грехи всего человечества. Планете необходима добровольно-массовая жертва. И уход из жизни, в этом свете, представляет из себя самый, что ни на есть демократический акт спасения…"
Военные с карабинами патрулируют улицы, в небе над Китай-Городом труси́т вертолет службы спасения. Оконные стекла дрожат при появлении трамвая, пивные краны гудят как трубы органа, кружки захлебываются светлым пивом. Рюмочные. Оплот культурного возрождения и морального разложения. Все те, кто еще не в курсе своего мессианского предназначения (то есть я и еще дюжина лиц маргинальной наружности, рассредоточенных по углам Зинзивера) предпочитают искать истину на дне стакана. Приятно, что в этом городе еще можно встретить здравомыслящего человека, пусть даже и в кабаке. Подумать только: когда все это кончится, собирать мир по крупицам придется забулдыгам и пьяницам, которым в самую последнюю очередь всралась судьба планеты, и тогда, наверное, все человечество будет похоже на одну большую рюмочную.






