Стояли во много рядов, ты только попробуй себе вообразить. Я сам-то только и могу, что вообразить. Никогда своими глазами не видел.
Она долго смотрела вперед, а потом сказала: другие.
Мужчина кивнул.
Очень давно, сказал он.
Некоторое время девочка вслушивалась в непривычную, похожую на лесную тишину этого места, потом начала задремывать, но тут расслышала, как мужчина сбросил торбу со спины и зашагал вниз по склону к глубокой вмятине в земле, что была внизу.
Она стремительно вскочила и крикнула: нет!
Он остановился, обернулся.
Что такое?
Не надо. Не ходи. Мы же не знаем, что там внизу.
Мужчина остановился посередине травянистого склона.
Не думаю, что там внизу есть что-то, о чем нужно знать, сказал он. Зато может найтись что-то полезное.
Он двинулся дальше по склону холма, девочка следила, как он замедлил шаг, аккуратно прошел по периметру углубления, потом исчез за краем. Она стояла и ждала, стараясь не глядеть на страх перед собой — на гигантского гусака, — и тут мужчина вылез из углубления и направился назад по склону холма.
В руке он держал кусок стекла, перепачканный в земле; сказал: из этого выйдет отличный наконечник на мелкую дичь.
Он показал стекло девочке, потом развязал торбу, вынул кусок кожи, завернул находку, положил рядом с бечевой для удилища.
Идем, сказал он. Может, еще что отыщется.
Девочка замялась.
Мужчина указал туда, где нашел стекло, и сказал: только чуть-чуть дальше.
Она сбросила с плеч торбу и лук, они перебрались через еще один гребень. Там мужчина отгреб землю и показал девочке, как выглядели стены. Бесцветные, плоские одинаковые блоки, пустота в середине заполнена грязью и насекомыми, застрявшими в глине. Он поднял комок этой грязи, бросил, и рядом с тем местом, куда комок упал, что-то шевельнулось. Что-то мелкое, юркое, сотканное из теней. Он посмотрел на девочку — видела ли и она тоже, но она не видела, и он этому обрадовался.
В полдень они прервались, чтобы поесть, потом, в дневную жару, обыскали еще два кургана, но больше ничего не нашли, а потому вновь прикрыли развалины землей, вернулись на свой холм и расположились там на ночь.
ТРЕВОЖНЫМ БЫЛ ИХ СОН НА ТРАВЕ ПОД ПОШЕДШЕЙ на убыль луной: двое обитателей мира, опознать который теперь уже не мог никто кроме них, явившихся первыми, поскольку все другие, те, что когда-то претендовали на владычество и имя и верили, что останутся в памяти, в итоге лежали недвижно, погребенные под землей.
УТРОМ ОНИ НАСКВОЗЬ ПРОМОКЛИ ОТ РОСЫ. КОСТРА не разводили, молча позавтракали сушеной олениной и иван-чаем, а потом сложили свои немногочисленные пожитки. Солнце как раз вставало из дымки на востоке, и мужчина обратился к нему лицом, зная, что предстоит еще два ночлега, прежде чем они доберутся до океана; он повернулся, чтобы сказать об этом дочери.






