ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Большая Медведица с начала времен смотрит с неба на землю. На одиноко стоящую гору, вершина которой формой своей напоминает медвежью голову. На животных, которые бродят по всему свету. На людей, которых на Земле осталось только двое. Эта история о непрерывности времени и конечности эпох, о безграничной любви, которая живет даже после смерти, о том, как важно каждому до конца исполнить свое предназначение. Дереву. Камню. Женщине. Мужчине. Девочке. Медведю. Медведь Эндрю Кривак Большая Медведица с начала времен смотрит с неба на землю. На одиноко стоящую гору, вершина которой формой своей напоминает медвежью голову. На животных, которые бродят по всему свету. На людей, которых на Земле осталось только двое. Эта история о непрерывности времени и конечности эпох, о безграничной любви, которая живет даже после смерти, о том, как важно каждому до конца исполнить свое предназначение. Дереву. Камню. Женщине. Мужчине. Девочке. Медведю. Эндрю Кривак Медведь Коулу, Блэзу и Луизе, и еще Амелии Сущность его мы постигли лишь долгое время спустя. Ральф Уолдо Эмерсон. Эссе: вторая серия ~~~ ПОСЛЕДНИМИ ОКАЗАЛИСЬ ДЕВОЧКА И ЕЕ отец, жили они у старого восточного хребта, на склоне горы, которую называли одиноко стоящей горой. Мужчина пришел туда с женщиной, когда они были молоды, и построил дом из бревен и вытащенных из земли камней, скрепив их смесью болотной грязи и песка. Дом стоял на полпути к вершине горы и смотрел на озеро, окаймленное березами и черничником, — летом кусты тяжелели от ягод

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Стояли во много рядов, ты только попробуй себе вообразить. Я сам-то только и могу, что вообразить. Никогда своими глазами не видел.

Она долго смотрела вперед, а потом сказала: другие.

Мужчина кивнул.

Очень давно, сказал он.

Некоторое время девочка вслушивалась в непривычную, похожую на лесную тишину этого места, потом начала задремывать, но тут расслышала, как мужчина сбросил торбу со спины и зашагал вниз по склону к глубокой вмятине в земле, что была внизу.

Она стремительно вскочила и крикнула: нет!

Он остановился, обернулся.

Что такое?

Не надо. Не ходи. Мы же не знаем, что там внизу.

Мужчина остановился посередине травянистого склона.

Не думаю, что там внизу есть что-то, о чем нужно знать, сказал он. Зато может найтись что-то полезное.

Он двинулся дальше по склону холма, девочка следила, как он замедлил шаг, аккуратно прошел по периметру углубления, потом исчез за краем. Она стояла и ждала, стараясь не глядеть на страх перед собой — на гигантского гусака, — и тут мужчина вылез из углубления и направился назад по склону холма.

В руке он держал кусок стекла, перепачканный в земле; сказал: из этого выйдет отличный наконечник на мелкую дичь.

Он показал стекло девочке, потом развязал торбу, вынул кусок кожи, завернул находку, положил рядом с бечевой для удилища.

Идем, сказал он. Может, еще что отыщется.

Девочка замялась.

Мужчина указал туда, где нашел стекло, и сказал: только чуть-чуть дальше.

Она сбросила с плеч торбу и лук, они перебрались через еще один гребень. Там мужчина отгреб землю и показал девочке, как выглядели стены. Бесцветные, плоские одинаковые блоки, пустота в середине заполнена грязью и насекомыми, застрявшими в глине. Он поднял комок этой грязи, бросил, и рядом с тем местом, куда комок упал, что-то шевельнулось. Что-то мелкое, юркое, сотканное из теней. Он посмотрел на девочку — видела ли и она тоже, но она не видела, и он этому обрадовался.

В полдень они прервались, чтобы поесть, потом, в дневную жару, обыскали еще два кургана, но больше ничего не нашли, а потому вновь прикрыли развалины землей, вернулись на свой холм и расположились там на ночь.

ТРЕВОЖНЫМ БЫЛ ИХ СОН НА ТРАВЕ ПОД ПОШЕДШЕЙ на убыль луной: двое обитателей мира, опознать который теперь уже не мог никто кроме них, явившихся первыми, поскольку все другие, те, что когда-то претендовали на владычество и имя и верили, что останутся в памяти, в итоге лежали недвижно, погребенные под землей.

УТРОМ ОНИ НАСКВОЗЬ ПРОМОКЛИ ОТ РОСЫ. КОСТРА не разводили, молча позавтракали сушеной олениной и иван-чаем, а потом сложили свои немногочисленные пожитки. Солнце как раз вставало из дымки на востоке, и мужчина обратился к нему лицом, зная, что предстоит еще два ночлега, прежде чем они доберутся до океана; он повернулся, чтобы сказать об этом дочери.