ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Большая Медведица с начала времен смотрит с неба на землю. На одиноко стоящую гору, вершина которой формой своей напоминает медвежью голову. На животных, которые бродят по всему свету. На людей, которых на Земле осталось только двое. Эта история о непрерывности времени и конечности эпох, о безграничной любви, которая живет даже после смерти, о том, как важно каждому до конца исполнить свое предназначение. Дереву. Камню. Женщине. Мужчине. Девочке. Медведю. Медведь Эндрю Кривак Большая Медведица с начала времен смотрит с неба на землю. На одиноко стоящую гору, вершина которой формой своей напоминает медвежью голову. На животных, которые бродят по всему свету. На людей, которых на Земле осталось только двое. Эта история о непрерывности времени и конечности эпох, о безграничной любви, которая живет даже после смерти, о том, как важно каждому до конца исполнить свое предназначение. Дереву. Камню. Женщине. Мужчине. Девочке. Медведю. Эндрю Кривак Медведь Коулу, Блэзу и Луизе, и еще Амелии Сущность его мы постигли лишь долгое время спустя. Ральф Уолдо Эмерсон. Эссе: вторая серия ~~~ ПОСЛЕДНИМИ ОКАЗАЛИСЬ ДЕВОЧКА И ЕЕ отец, жили они у старого восточного хребта, на склоне горы, которую называли одиноко стоящей горой. Мужчина пришел туда с женщиной, когда они были молоды, и построил дом из бревен и вытащенных из земли камней, скрепив их смесью болотной грязи и песка. Дом стоял на полпути к вершине горы и смотрел на озеро, окаймленное березами и черничником, — летом кусты тяжелели от ягод

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Добравшись до конца, она нагнулась вперед, ухватилась за кромку и подтянулась на руках на заснеженную вершину.

Отсюда ей открылся пейзаж настолько похожий на то, что она привыкла видеть с горы, которую называла домом, что ей показалось: она стоит на том самом месте, где стояла в первый день, когда отец привел ее к матери на могилу, — все отличие было лишь в снеге. Тем не менее эта гора не могла быть одиноко стоящей. Не было у нее верхушки в форме медведя. Не было озера вдалеке. Или крыши дома и струйки дыма, поднимающейся над ним. Не было и надгробного камня.

Весь пейзаж внизу был совершенно иным. Посмотрев на юг, она явственно различила замерзшую, покрытую снегом полоску реки, которая вилась по лесу, убегая вдаль, — такое ни с чем не перепутаешь. Она видела, где лес пересекает тропа, по которой пришли они с медведем, видела заливные луга возле леса и широкий участок реки, открывавшийся взору: все ее попытки перебраться на другой берег исчезли, сглаженные стужей. Вот здесь ей предстоит зимовать. Здесь она выживет или умрет, здесь будет блуждать по лесу в поисках пищи, спать в пещере.

Мне нужен лук, произнесла она громко, скользнула обратно в каменную трубу и поползла вниз.

ВЕРНУВШИСЬ В ПЕЩЕРУ, ОНА РАЗДУЛА КОСТЕР и соорудила еще одну каменную печку, положила туда последний кусок сырой оленины, засыпала углями. Растопила снег в чашке, подождала, пока вода согреется, заварила в ней пригоршню сосновых игл.

Она съела половину мяса, остальное завернула в листья и положила в свою любимую сумочку. Потом повернулась к задней стене пещеры и сказала: я пойду к подножию горы, искать дерево, из которого можно вырезать лук.

Взяла долбленую тыкву, нож и расколовшийся в огне камень, которым пользовалась вместо пилы.

Пока не сделаю — не вернусь, сказала она и вышла из пещеры.

ЕДИНСТВЕННЫМ ЗВУКОМ В ЛЕСУ БЫЛ ШЕПОТ ЕЕ снегоступов, скользивших вниз по склону; почти не сбиваясь с ритма, она добралась до опушки и шагнула в заросли сосны с болиголовом, а потом — дальше, под кроны берез и высоких старых деревьев. Здесь она ходила уже не раз и поэтому знала: того, что она ищет, среди этих деревьев нет. Нужно деревце в ее рост, искать его надо в старой части леса, но там, где кроны не затеняют землю и не мешают расти.

Она поднялась чуть выше по склону и стала ходить кругами, постепенно их расширяя, уклоняясь все дальше от тропы, по которой они пришли от реки с медведем. На четвертом, самом широком круге она увидела березку, которую согнуло и переломило под тяжестью снега. Она подошла, села на нее, будто на скамейку, вслушалась в потрескивание и стоны старых деревьев в глубине леса — они едва заметно кренились на морозе, казалось, что кора, лишенная соков, и длинные конечности болезненно вытягиваются в медленном, медленном ожидании весны.