ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

**От отмеченного наградами автора Р. Ф. Куанга выходит «Вавилон», тематический ответ на «Тайную историю» и тембральный ответ на «Джонатана Стренджа и мистера Норрелла», в котором рассматриваются студенческие революции, колониальное сопротивление и использование языка и перевода в качестве доминирующего инструмента Британской империи.** **Traduttore, traditore: Акт перевода — это всегда акт предательства.** 1828. Робин Свифт, осиротевший после холеры в Кантоне, попадает в Лондон к загадочному профессору Ловеллу. Там он в течение многих лет изучает латынь, древнегреческий и китайский языки, готовясь к тому дню, когда поступит в престижный Королевский институт переводов Оксфордского университета, известный также как Вавилон. Вавилон — это мировой центр перевода и, что еще важнее, магии. Работа с серебром — искусство воплощения смысла, потерянного при переводе, с помощью зачарованных серебряных слитков — сделала британцев непревзойденными в могуществе, поскольку их знания служат...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Значит, он немного смягчился. Меня он привел на угол улицы перед тем, как мы подписали бумаги, и сказал, что подкидышей часто называют в честь мест, где их бросили. Сказал, что я могу гулять по городу, пока не найду слово, которое не будет звучать слишком нелепо.

— Правда?

— Конечно. Харли. Ничего особенного, я просто увидел его над магазином, и мне понравилось, как он звучит. Формы, которые приходится делать рту, выделение второго слога. Но я не Харли, я Ловелл, как и ты не Свифт.

— Так мы...

— Сводные братья, — сказал Гриффин. — Привет, брат. Приятно познакомиться.

Робин поставил свой бокал.

— Я бы хотел узнать всю историю сейчас.

— Справедливо. — Гриффин наклонился вперед. Во время ужина в «Витом корне» было достаточно много народу, чтобы шумная суматоха заслоняла любой отдельный разговор, но все же Гриффин понизил голос до такого тихого бормотания, что Робину пришлось напрячься, чтобы расслышать. — Вот вкратце суть дела. Я — преступник. Я и мои коллеги регулярно крадем серебро, рукописи и гравировальные материалы из Вавилона и переправляем их через Англию нашим сообщникам по всему миру. То, что ты сделал прошлой ночью, было государственной изменой, и если кто-нибудь узнает об этом, тебя посадят в Ньюгейт лет на двадцать, не меньше, но только после того, как тебя будут пытать, пытаясь добраться до нас. — Все это он произнес очень быстро, почти не меняя ни тона, ни громкости. Закончив, он откинулся назад с довольным видом.

Робин сделал единственное, что пришло ему в голову, — сделал еще один глоток эля. Когда он опустил стакан, в висках пульсировало, единственным словом, которое он смог произнести, было «Зачем?»

— Просто, — сказал Гриффин. — Есть люди, которым серебро нужно больше, чем богатым лондонцам.

— Но — я имею в виду, кто?

Гриффин не ответил сразу. Несколько секунд он рассматривал Робина с ног до головы, изучая его лицо, словно ища что-то — какое-то дополнительное сходство, какое-то решающее, врожденное качество. Затем он спросил:

— Почему умерла твоя мать?

— Холера, — ответил Робин после паузы. — Была вспышка...

— Я не спрашивал как, — сказал Гриффин. — Я спросил почему.

Я не знаю почему, хотел сказать Робин, но он знал. Он всегда знал, просто заставлял себя не зацикливаться на этом. За все это время он ни разу не позволил себе задать вопрос именно в такой формулировке.

О, две недели с небольшими изменениями

, сказала миссис Пайпер. Они были в Китае уже больше двух недель.

Его глаза щипало. Он моргнул.

— Откуда ты знаешь о моей матери?

Гриффин откинулся назад, сложив руки за головой.

— Почему бы тебе не допить этот напиток?

Выйдя на улицу, Гриффин бодро направился по Хэрроу-лейн, быстро бросая вопросы из стороны в сторону.

— Так откуда ты?

— Кантон.

— Я родился в Макао.