ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

**От отмеченного наградами автора Р. Ф. Куанга выходит «Вавилон», тематический ответ на «Тайную историю» и тембральный ответ на «Джонатана Стренджа и мистера Норрелла», в котором рассматриваются студенческие революции, колониальное сопротивление и использование языка и перевода в качестве доминирующего инструмента Британской империи.** **Traduttore, traditore: Акт перевода — это всегда акт предательства.** 1828. Робин Свифт, осиротевший после холеры в Кантоне, попадает в Лондон к загадочному профессору Ловеллу. Там он в течение многих лет изучает латынь, древнегреческий и китайский языки, готовясь к тому дню, когда поступит в престижный Королевский институт переводов Оксфордского университета, известный также как Вавилон. Вавилон — это мировой центр перевода и, что еще важнее, магии. Работа с серебром — искусство воплощения смысла, потерянного при переводе, с помощью зачарованных серебряных слитков — сделала британцев непревзойденными в могуществе, поскольку их знания служат...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не помню, был ли я когда-нибудь в Кантоне. Так когда он привез тебя сюда?

— В Лондон?

— Нет, болван, в Манилу. Да, в Лондон.

Его брат, подумал Робин, может быть просто ослом.

— Шесть — нет, семь лет назад.

— Невероятно. — Гриффин без предупреждения свернул налево на Банбери Роуд; Робин поспешил следом. — Неудивительно, что он никогда не искал меня. У него было что-то получше, чтобы сосредоточиться, не так ли?

Робин рванулся вперед, споткнувшись о булыжники. Он выпрямился и поспешил за Гриффином. Он никогда раньше не пил эля, только слабые вина за столом миссис Пайпер, и от хмеля у него онемел язык. У него возникло сильное желание вызвать рвоту. Почему он так много выпил? Он чувствовал себя ошеломленным, вдвое медленнее собирал мысли — но, конечно, в этом и был смысл. Было ясно, что Гриффин хотел вывести его из равновесия, сделать незащищенным. Робин подозревал, что Гриффину нравится выводить людей из равновесия.

— Куда мы идем? — спросил он.

— На юг. Потом на запад. Неважно, просто лучший способ избежать подслушивания — всегда быть в движении. — Гриффин свернул на Кентербери-роуд. — Если ты стоишь на месте, то твой хвост может спрятаться и поймать весь разговор, но им будет сложнее, если ты будешь плестись рядом.

— Хвост?

— Всегда нужно предполагать.

— Может, тогда пойдем в булочную?

— В булочную?

— Я сказал своему другу, что пошел к миссис Пайпер. — Голова Робин все еще кружилась, но воспоминание о его лжи было ясным. — Я не могу вернуться домой с пустыми руками.

— Хорошо. Гриффин повел их по Винчестер Роуд. — «Тейлорс» подойдет? Больше ничего не открыто.

Робин заскочил в магазин и поспешно купил самые простые пирожные, какие только смог найти — он не хотел, чтобы у Рами возникли подозрения, когда они в следующий раз пройдут мимо стеклянной витрины Тейлора. У него в комнате был рогожный мешок; он мог выбросить магазинные коробки, когда вернулся домой, и бросить туда пирожные.

Паранойя Гриффина заразила его. Он чувствовал себя помеченным, покрытым алой краской, уверенным, что кто-то назовет его вором, даже когда он заплатит. Он не мог встретиться взглядом с пекарем, когда получал сдачу.

— Как бы то ни было, — сказал Гриффин, когда Робин вышел. — Как ты смотришь на то, чтобы украсть для нас?

— Украсть? — Они снова шли в абсурдном темпе. — Ты имеешь в виду из Вавилона?

— Очевидно, да. Не отставай.

— Но зачем я вам нужен?

— Потому что ты часть института, а мы нет. Твоя кровь в башне, а значит, есть двери, которые ты можешь открыть, а мы нет.

— Но зачем... — Язык Робин продолжал спотыкаться о поток вопросов. — Зачем? Что вы делаете с тем, что крадете?

— То, что я тебе говорил. Мы перераспределяем его. Мы — Робин Гуд. Ха, ха. Робин. Нет? Хорошо.