ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

**От отмеченного наградами автора Р. Ф. Куанга выходит «Вавилон», тематический ответ на «Тайную историю» и тембральный ответ на «Джонатана Стренджа и мистера Норрелла», в котором рассматриваются студенческие революции, колониальное сопротивление и использование языка и перевода в качестве доминирующего инструмента Британской империи.** **Traduttore, traditore: Акт перевода — это всегда акт предательства.** 1828. Робин Свифт, осиротевший после холеры в Кантоне, попадает в Лондон к загадочному профессору Ловеллу. Там он в течение многих лет изучает латынь, древнегреческий и китайский языки, готовясь к тому дню, когда поступит в престижный Королевский институт переводов Оксфордского университета, известный также как Вавилон. Вавилон — это мировой центр перевода и, что еще важнее, магии. Работа с серебром — искусство воплощения смысла, потерянного при переводе, с помощью зачарованных серебряных слитков — сделала британцев непревзойденными в могуществе, поскольку их знания служат...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Что она сказала? — прошептал один из них. Его голос показался странно знакомым, хотя Робин был слишком растерян, чтобы попытаться определить его.

— Просто дружеское участие. — Робин толкнул дверь, и они втроем поспешили выйти в прохладную ночь. — Ты в порядке?

Но ответа не последовало. Они уже ушли, оставив его одного в темноте и под дождем.

Более осторожная личность ушла бы тогда из «Гермеса», не стала бы рисковать всем своим будущим из-за таких тонких как бритва возможностей. Но Робин вернулся и сделал это снова. Он помог в пятой краже, а затем и в шестой. Закончился Михайлов семестр, пролетели зимние каникулы, и начался Хилари семестр. Его сердце больше не стучало в ушах, когда он подходил к башне в полночь. Минуты между входом и выходом больше не казались чистилищем. Все стало казаться легким, это простое действие — дважды открыть дверь; настолько легким, что к седьмой краже он убедил себя, что не делает ничего опасного.

— Ты очень эффективен, — сказал Гриффин. — Им нравится работать с тобой, ты знаешь. Ты придерживаешься инструкций и не приукрашиваешь.

Через неделю после начала семестра Хилари Гриффин наконец-то соизволил встретиться с Робином лично. Они снова бодро шагали по Оксфорду, на этот раз следуя вдоль Темзы на юг, в сторону Кеннингтона. Встреча была похожа на промежуточный отчет об успеваемости перед суровым и редко появляющимся руководителем, и Робин наслаждался похвалой, стараясь не показаться задорным младшим братом.

— Значит, я хорошо работаю?

— Ты очень хорошо справляешься. Я очень доволен.

— Так ты теперь расскажешь мне больше о Гермесе? — спросил Робин. — Или, по крайней мере, скажешь мне, куда идут слитки? Что ты с ними делаешь?

Гриффин усмехнулся:

— Терпение.

Некоторое время они шли молча. Как раз в то утро была гроза. Изида текла быстро и шумно под туманным, темнеющим небом. Это был такой вечер, когда мир казался лишенным красок, как незавершенная картина, набросок, существующий только в серых тонах и тенях.

— Тогда у меня есть еще один вопрос, — сказал Робин. Я знаю, что теперь ты не расскажешь мне много о Гермесе. Но хотя бы скажи мне, чем все это закончится.

— Чем все закончится?

— Я имею в виду — мое положение. Нынешнее положение кажется прекрасным — пока я не пойман, я имею в виду — но оно кажется, я не знаю, довольно неустойчивым.

— Конечно, оно неустойчивое, — сказал Гриффин. Ты будешь хорошо учиться, закончишь университет, а потом они попросят тебя делать всевозможные неблаговидные вещи для Империи. Или они поймают тебя, как ты сказал. В конце концов, все заканчивается, как это случилось с нами.

— Все ли в Гермесе покидают Вавилон?

Читать продолжение тут