ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Январь 1999 года. Катя знакомится с потомком русских эмигрантов Майклом, и кажется, что возникшая искра симпатии разгорится в пламя настоящей любви. Но выясняется, что Майкл – родной правнук последнего российского императора Николая II, и, создавая семью, он обязан руководствоваться чувством долга. А в это время в Москве идет подготовка к схватке за власть. Один из претендентов – влиятельный губернатор, генерал Деев. Нанятые олигархом Ольховским проныры-консультанты предоставляют ему весомые аргументы, что семья Николая II была спасена и, возможно, где-то скрывается венценосный наследник. Деев задумывается о его ликвидации. Этого же хотят два спецагента секретной службы одной из западных стран. Действуя согласно тайной директиве вековой давности, они должны сыскать и уничтожить прямых наследников дома Романовых. Вскоре в российской глубинке зверски убивают неимущего старика. Распутывая это дело, следователь выясняет, что старик страдал болезнью Алексея Романова, а еще находит написанное в 1941 году письмо царевича, которое переносит нас в 1918 год.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Там работают всего два человека, и они физически не успевают…

– Молчать, сука! – стукнув кулаком по столу, заорал генерал. – Узнать и доложить, кто конкретно читал это письмо!

– Читала, – поправил особист. – В отделе работают две женщины. Приняты по рекомендации вашей сестры, Елены Георгиевны. Они учились в одном институте.

Деев хотел было что-то сказать, но осекся, махнул рукой и, встав из-за стола, стал нервно мерить комнату шагами. Особист по стойке «смирно» провожал его поворотом головы, держа равнение то направо, то налево. Через какое-то время, немного успокоившись, генерал подошел к столу и, сложив письмо, положил его в карман.

– Ладно, – не глядя на особиста, буркнул он, – не трогай этих дур. Я сам во всем виноват. Все, свободен.

Дверь за особистом бесшумно закрылась. «Свободен, – мысленно повторил генерал. – Он-то, крысеныш, свободен. А я же никогда не освобожусь от пут, в которых запутался. И чем больше шебуршу, тем более запутываюсь. Вот и сейчас, повесил на себя этого беднягу Харитонова. Да! Дожил, товарищ генерал! Уже и ветеранов по твоей милости убивают! Удавить тебя, суку, за это мало! Романовы… Их музыка кончилась в 18-м! Не имеют они больше права претендовать на российский престол, после того как сами с него слезли. А ну-ка, пусть кто попробовал бы сковырнуть с трона его, Деева. Ух-х! Кровью бы харкали эти революционеры, кровью! Полстраны бы перевешал и расстрелял, но вторую половину бы спас. А где гарантия, что и этот не сдрейфит? Нет! Как говорится, не корысти ради, а думая лишь о благе Отчизны, власть должна быть в его ежовых руках. Других, кому можно доверить страну, нет. Короче, Россия – его крест, и живым он его никому не отдаст.

Из открытого настежь окна вдруг повеяло вечерней прохладой. Генерал взглянул на часы. Было что-то около семи. Бросив в селектор коротко «Едем!», он встал из-за стола и, подумав, подошел к холодильнику. Достав оттуда бутылку плеснул водки в стоящий там же граненый стакан и залпом выпил харитоновские фронтовые двести. Утерев рот тыльной стороной ладони и взглянув на надпись на бутылке

«NO PROBLEM!»,

он, горько усмехнувшись, сказал:

– А у меня вот, брат, – проблемы, серьезные проблемы.

Затем, вернув все на свои места, закрыл холодильник и подошел к окну. Яркий солнечный диск зарывался в перину облаков, лежавших на самом краешке моря. Стоящие на рейде корабли были похожи на нахохлившихся птиц, ненароком заснувших на тронутой легкой зыбью водной глади. Чуть поодаль, за песчаной косою, резвилась в последних лучах заходящего солнца веселая стайка дельфинов.

Прикрыв окно, Деев взял со стола папку и, выключив свет, вышел из кабинета. Уже через минуту он оказался в своем автомобиле и только там понял, что проголодался, потому как с утра толком ничего не поел.