ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Январь 1999 года. Катя знакомится с потомком русских эмигрантов Майклом, и кажется, что возникшая искра симпатии разгорится в пламя настоящей любви. Но выясняется, что Майкл – родной правнук последнего российского императора Николая II, и, создавая семью, он обязан руководствоваться чувством долга. А в это время в Москве идет подготовка к схватке за власть. Один из претендентов – влиятельный губернатор, генерал Деев. Нанятые олигархом Ольховским проныры-консультанты предоставляют ему весомые аргументы, что семья Николая II была спасена и, возможно, где-то скрывается венценосный наследник. Деев задумывается о его ликвидации. Этого же хотят два спецагента секретной службы одной из западных стран. Действуя согласно тайной директиве вековой давности, они должны сыскать и уничтожить прямых наследников дома Романовых. Вскоре в российской глубинке зверски убивают неимущего старика. Распутывая это дело, следователь выясняет, что старик страдал болезнью Алексея Романова, а еще находит написанное в 1941 году письмо царевича, которое переносит нас в 1918 год.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Повелев: «В ресторан», он открыл папку с бумагами и погрузился в их изучение. Когда через четверть часа лимузин плавно подъехал к ресторану, он успел просмотреть их добрую половину. Выйдя из машины и кивнув бросившемуся открывать ему двери швейцару, он прошел в зал и сел за столик с табличкой «занято». Он всегда занимал это место. Отсюда все просматривалось как на ладони, и он любил, пока принесут поесть, наблюдать за другими, строя догадки, кто они и что их сюда привело.

Вот за дальним столиком у окна ужинает пара. Он достаточно взрослый, можно даже сказать, пожилой, а она девушка, почти еще ребенок. Со стороны может показаться, что это дочь и отец, но его наметанный глаз и жизненный опыт подсказывают, что это еще один Киса Воробьянинов, который, пытаясь поймать за хвост ускользающие годы, желает ослепить размахом очередную Лизу. Поодаль от них почтенная семейка – мать, отец и двое детей-одногодков, приступив к десерту, заедают ягоды мороженым. На открытой террасе какой-то банкет. «Зюганов, рискуя заработать грыжу, кричит, что людям жить стало хуже, – подумалось генералу. – А люди вон какие банкеты закатывают. Нет, сукины коты, жить вам все-таки стало лучше, жить вам стало веселей! По крайней мере, у меня в регионе». Не успел он это подумать, как заметил немолодую уже пару, сидевшую за столиком у самых дверей. Обычно к дверям на кухню сажают самых пропащих клиентов, которых метрдотели, лишь по одним им известным признакам, определяют безошибочно. Как им удается отличить скромного служащего, в кои-то веки зашедшего к ним отметить какое-то свое торжество, от не менее скромно одетого миллионера, случайно оказавшегося в их городе, – уму непостижимо. Впрочем, сейчас генерала меньше всего занимали способности метрдотелей. Что-то в женщине, сидевшей за этим столом, показалось ему знакомым. Щурясь и фокусируя зрение, он пытался ее получше разглядеть, но тщетно. Одно дело стрелять в тире, а другое – за сотню метров узнать человека, которого ты, может, не знаешь совсем. Так и не сумев ее разглядеть, он встал и спустился в большой зал, с тем чтобы, направившись будто бы к бару, пройти мимо того стола. Увидев, что он куда-то уходит, его охранники, на ходу дожевывая, бросились за ним. «Эти спугнут мне весь ресторан», – подумал он и… встал как вкопанный, потому что за тем столиком сидела Лена Орлова – его первая школьная и последняя в жизни любовь!

– Лена, – тихо позвал он.

Женщина, подняв глаза, недоуменно на него взглянула и улыбнулась, да так знакомо, словно и не было этих десятков лет, что отделяли их от школы.

– Костик! – охнула она, прижав ладони к губам.