Я хочу, чтобы ты не держала на меня зла.
— Ты случайно не подцепил какой-нибудь смертельный вирус? — лезу я в карман за зазвонившим телефоном. — Что ездишь по стране и у всех своих бывших просишь прощения?
Он царственно кивает в ответ, словно я попросила у него разрешение ответить на звонок. Нет, эти его снисходительные замашки вот точно никогда не изменятся, как бы сам он ни изменился, в чём я тоже сильно сомневаюсь.
— Привет! Поняла, — отвечаю я, когда моё Рыжее Солнце сообщает, что с обедом задерживаемся. — Тём, я тут на проходной. И рядом со мной стоит Бережной. Просит о встрече. Посидеть где-нибудь, поговорить. Да, я хочу (отвечаю на его вопрос: «Ты сама этого хочешь?») Скажи мне только где, когда и во сколько. Хорошо. Хорошо! (получаю я подробные инструкции, что я как раз могу с ним пообедать прямо сейчас, название ресторана и что меня доставит личный водитель Елизарова и никак иначе). Нет, я не просто люблю тебя, Тём. Ты — мой бог, — улыбаюсь я, прежде чем отключиться.
Глава 13
Вот так, собственно, в обед я и оказалась в этом дорогущем ресторане с Геннадием Бережным.
Дорогущем настолько, что я слышу хруст накрахмаленных салфеток, тихий звон богемского хрусталя в люстрах и скрип начищенных до блеска туфлей официантов.
Но Геннадий Викторович не был бы Геннадием Викторовичем, если бы хоть бровью повёл на цены в меню. Его такими мелочами не испугаешь.
— А я, признаться, даже зауважал твоего бородатого, что он и место выбрал неплохое, и охрану тебе обеспечил, — хмыкает он, когда официант уходит, приняв заказ. — Проигрывать достойному противнику приятнее, чем слабаку.
— Очень рада, что ты признал своё поражение, — усмехаюсь я, догадываясь, что Мой Коварный выбрал этот ресторан исключительно из-за дороговизны, и расправляю на коленях салфетку.
— А я не о себе, — довольно ржёт Бережной и отклоняется, чтобы в принесённую вазу поставили его очередную подаренную мне охапку нарциссов.
— А зря, — корчу я постную рожу. — Но кто бы сомневался, что ты к моим словам отнесёшься как всегда с пренебрежением.
— Это когда же я тобой пренебрегал? — хмурится он.
— Ген, если мы ссориться пришли, то я сейчас встану и уйду. Но на твой вопрос всё же отвечу. Всегда. Свои интересы ты всегда ставил выше моих. Но я не в обиде. Такая уж у меня была должность — штатная любовница. Понимаю.
— Как ты несправедлива, Малыш, — качает он головой, а потом выдыхает. — Но как же я по тебе скучал! Я ведь решил развестись ещё тогда.
— Бла-бла-бла, — морщусь я. — Что и следовало доказать: ты меня не слышишь. Ген, я никогда не просила, чтобы ты развёлся. И скажу больше: никогда не хотела этого. Меня устраивало всё так, как оно было.
— А меня нет, — наливает он воды из открытой бутылки какой-то «элитной» минералки.






