ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Когда казалось, что для их любви нет невозможного. Когда она беременна, а он так хотел ребёнка, но ещё не знает о двух полосках теста. Когда счастье так безмерно… прошлое напомнит о себе в самый неподходящий момент. Не смирилась бывшая невеста Артёма, брошенная у алтаря. Не забыл Лану мужчина, с которым она давно рассталась. И если бы только это. Нашим героям будет непросто… но когда она — смысл его жизни, он Танк, что никогда не сдаётся. Свободен - 2. Елена Лабрус Когда казалось, что для их любви нет невозможного. Когда она беременна, а он так хотел ребёнка, но ещё не знает о двух полосках теста. Когда счастье так безмерно… прошлое напомнит о себе в самый неподходящий момент. Не смирилась бывшая невеста Артёма, брошенная у алтаря. Не забыл Лану мужчина, с которым она давно рассталась. И если бы только это. Нашим героям будет непросто… но когда она — смысл его жизни, он Танк, что никогда не сдаётся. Елена Лабрус Свободен. 2. Свободен - 2 Глава 1 — Так, так, отдел материально-технического обеспечения, — радушно встречает нас Элла Лисовская, поднимаясь из-за стола. Я едва вернуться успела. Едва зашла в кабинет. Да что там, ещё поцелуй моего Рыжебородого Бога на губах не остыл, а она нас уже вызвала. — Проходите, проходите. Сама отодвигает для нас стулья эта новоявленная коммерческий директор холдинга. И садится не во главе переговорного стола, а напротив меня. Рядом с Рачковой, вежливо покашливающей, но явно, как и все, не знающей, что ожидать от этой приятной брюнетки с влажны

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — В тот злосчастный день я хотел сказать тебе об этом, что решил развестись. Но ты взбрыкнула, наговорила мне гадостей. Впрочем, как и сейчас.

— Нет, гадостей ты наговорил своему сыну. Видел бы ты его лицо. С какой растерянностью он смотрел на тебя. Как ждал взрослого честного ответа. И что ты ему сказал?

— Эму было восемнадцать! А он сопли распустил, — хмыкает Великий Воспитатель. — Я сказал: «Когда подрастёшь, тогда меня и поймёшь».

— И как? Он понял? Сейчас ему уже двадцать. Как он, кстати?

— Поступил на бюджет. Учится здесь в университете на «управленца». Увы, мы не общаемся, — тяжело вздыхает Бережной. Вижу: болит, свербит, гложет, но ни за что в этом не признается. — Ни с Сашкой, ни с его матерью после развода. Видимо, ещё не дорос понять.

— Видимо, — киваю я и невольно прикрываюсь рукой, когда передо мной ставят салат. И вроде бы ничего особенного, банальный «Цезарь». Но меня что-то от одного вида свежих зелёных листьев тошнит.

— Ну ладно, с ним вышло некрасиво. Оттолкнул. Обидел пацана. Лан, с тобой-то что было не так? — морщится он. — Что я тебя трахал плохо? Денег не давал? Никуда не возил?

А вот теперь меня тошнит от Бережного. Но отодвигаю я пока только салат.

— Всё так, Ген. Разве я когда-нибудь была чем-то недовольна?

— В том то и дело, что нет. С чего ты сорвалась вдруг, взбесилась как фурия, я так и не понял. И да, прости, я не имел права поднимать на тебя руку. И я очень об этом сожалею. Очень. Но, знаешь, ты сама напросилась. Назвала меня козлом. Сказала, что не хочешь от меня детей. А могла бы, между прочим, и залететь. Растила бы сейчас ляльку в достатке и благе. Я бы ребёнка никогда не бросил. Обеспечил бы вас от и до. Но ты всегда хотела чего-то большего, всё работала, всё сама, всё стремилась непонятно к чему. А довольствовалась бы малым и была бы счастлива.

— И какое же счастье, что я так не сделала, — усмехаюсь я.

— Ой, ну скажи ещё, что твой бородатый лучше меня, — ковыряется он в салате.

— Не скажу. Нет ни одной категории, по которой мне пришло бы в голову вас сравнивать.

— И всё же ты не за сантехника замуж собралась. За директора холдинга. И о тебе это тоже многое говорит.

— Девушка, будьте добры, — подзываю я любезно откликнувшуюся официантку. — А есть у вас в меню супы? Что-нибудь типа рассольника или харчо. Чтобы горячее и остренькое?

— Есть мексиканский суп «Чили кон корне» с говяжьим фаршем, фасолью и перцем чили, — вежливо склоняется она ко мне.

— Вот, самое то, — показываю я большой палец. — Будьте добры! Погорячее и перца туда побольше.

— Что остренького захотелось? — усмехается Бережной, когда она удаляется на кухню.

— Ага, а то знаешь, что-то надоело пресное. Парень у меня скучный. Не бьёт, не оскорбляет. На работе между совещаниями не трахает. Потраченные деньги не считает.