Спасаться надо бегством — фигня, что несолидно. Не надо, определенно не надо делать так, как делаю сейчас я: безэмоционально, но долго и не мигая гляжу ему в глаза, медленно стягиваю маску и говорю, когда ему уже видно мои губы:
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Он от своей маски давно избавился. Не нервничает — не вижу в нем ни капли элементарной взволнованности. Как странно, я ведь тоже не боюсь. Вообще, в принятии решений никогда не руководствовалась чувством страха. Как и теперь. Совпали мы с ним в этом, значит.
Позднее я, может, вспомню, как не увидела сегодня Бесконечности, ведь ломанула не в контору.
Он тоже прет, не глядя налево-направо. Он не берет моей руки, поскольку здесь ему, похоже, все незнакомо, и он не знает, куда вести меня. А и не надо — я сама куда хочешь заведу. Да, тут недалеко.
Только вчера здесь на объекте были. Деловой и коммерческий комплекс, каких немало пустует в Берлине. Его преобразовывают под жилой, убрали окна, двери, все внутреннее выдрали. Оставили «коробку». Затем — корона, с тех пор все двигалось черепашьим шагом, верней, не двигалось совсем. А теперь кинули сюда нас. Вчера я удивилась, что можно беспрепятственно попасть в коробку, вернее, удивилась бы, если б еще умела удивляться.
Зато сейчас я встрепенулась, ожила и удивляюсь всему вокруг, кроме себя самой. Будто впервые вижу стены с начинкой из проводки и торчащей арматуры, полы в дождевых лужах, насобиравшихся через зияющие дыры окон…
Вот бы посмотреть на себя со стороны — как я бегу наверх по голой бетонной лестнице, оставляю за собой первый этаж, второй, третий. Будто проламываю дорогу. Должно быть, меня подхлестывает жар внутри. Горячее всего между ног, вот и бегут они быстрее.
Внезапно взгляд мой падает на него — он не растерян, он не передумал. Не выказывает робости, скорее — да, вот она: сейчас по его лицу скользнуло светом лампочки легчайшее подобие усмешки. Еще поярче б «свет», еще отчетливей усмешка, тогда озвучка для нее была бы такой:
«Так вот ты, значит, какая… А как ломалась…»
Но ведь он не это думает. Там, в том подобии улыбки легкое — вот клянусь —
восхищение
моей — чем, смелостью, авантюрностью? — и уверенное возбуждение, согласное со всем происходящим.
Какая простая штука — желание. Какая сложная. Как искажает все — как выправляет, наоборот.
Четвертый, кажется — и… высоко-не видно, и… восток… где восток?.. Вон, слева Метрополь — да, тут восток, с этой стороны не заливало, полы сухие и… пришли. Когда мы поднялись туда, мое тело выбрало ту сторону.
Я не согласия его спрашивала, когда взглянула вопросительно на него, не подтверждения, что он по-прежнему «в деле». Сама не знаю. Только ответом его глаз на вопрос, который не задавала, было: «Да, годится. Да, я раздел тебя глазами еще в метро.






