ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

После подачи заявления на развод я правда надеялась, что имена нескольких нежелательных людей навсегда сотрутся из памяти и со страниц моей жизни. Теперь я разговариваю и думаю о них три раза в неделю в кабинете психотерапевта в надежде, что хотя бы он воспримет мою историю всерьез. Я не хотела становиться такой, но не видела другого выхода. Слепое пятно hey jenn После подачи заявления на развод я правда надеялась, что имена нескольких нежелательных людей навсегда сотрутся из памяти и со страниц моей жизни. Теперь я разговариваю и думаю о них три раза в неделю в кабинете психотерапевта в надежде, что хотя бы он воспримет мою историю всерьез. Я не хотела становиться такой, но не видела другого выхода. hey jenn Слепое пятно 1 — меня зовут Пирс Сегодня пасмурно. Небо затянуто непроглядными графитовыми тучами, всё утро с перебоями идёт дождь. Скользкая дорога способствует пробкам и стороннему шуму. Торопящиеся в неизвестность водители нервно стучат по рулю. Сигналы заполняют и без того громкую улицу, кто-то выкрикивает проклятия из машин. На темном небе сверкает устрашающая молния, что хоть немного освещает пессимистичную серость дня. Проносится злой гром, навзрыд ревут сигнализации автомобилей. Слишком много звуков. Дверь тихо закрывается. Он снова бесшумно зашел. Я ухмыляюсь, не отрывая взгляда от окна с раздражающей улицей. — Не любите дождь, мисс Магуайр? Сел напротив меня с подносом, на котором располагались две чашки чая и небольшой фарфоровый молочник. — Мне кажется, или В

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Воздержусь, — я снова посмотрела в окно и слегка поджала губы, — лучше прикройте этот шумный балаган.

Доктор неторопливо встал и устремился выполнять некрасиво озвученную просьбу, больше походившую на приказ под соусом пассивной агрессии.

Мой взгляд упал на его дорогую, идеально выглаженную, рубашку. Темно-серые, цвета мокрого асфальта, брюки. На рукавах сияли запонки, переливающиеся в оттенках от белого родия до черного палладия в зависимости от освещения.

«Ни одного залома, неровности или хоть слегка помятого участка. Он точно психопат, это какой-то из ряда вон вытекающий перфекционизм».

На смену гнетущим звукам улицы пришла тишина, нарушаемая только размеренным тиканьем настенных часов в готическом стиле. Солсбери закрыл окно и вернулся на своё рабочее место напротив меня.

Кожаное кресло изумрудного цвета отлично вписывалось в интерьер серого кабинета, по периметру которого гордо располагались черные зеркальные полки. Именно за этим креслом Солсбери становился независимым судьей, честным аналитиком и личным советником для сотен несчастных людей.

Я сидела на бархатном темно-зеленом диване, что отделялось от своеобразного места силы лишь небольшим журнальным столом из темного мрамора. Это был нетипичный кабинет. В какой-то мере уникальный, ведь я почти не чувствовала себя, как на приёме.

Под ногами на черном паркете расположился светло-серый ковер идеальной прямоугольной формы. Пахло хвойным лесом и терпким мускусом.

«Кабинет олицетворяет его в полной мере. Хорошая работа».

— Вы нанимали дизайнера?

Солсбери с интересом приподнял бровь, сложив руки перед грудью.

Он помедлил пару секунд, прежде чем дать осторожный ответ.

— Вам нравится?

Короткий кивок.

— Не помешал бы его контакт. После развода нужно будет сделать ремонт в моей квартире, не хочу, чтобы что-то напоминало о старой жизни.

— Вы так категорично и твердо говорите о разводе, — он с каким-то необъяснимым удовольствием прикрыл глаза, — но всё ещё не готовы заменить обращение

миссис

на

мисс

.

— Это было

неожиданно

, — поправила я, сделав акцент на последнем слове, — не более.

— Давайте отставим любезности и вернемся к дню, — вдруг перевел тему Солсбери, —

когда всё изменилось.

Три года года назад.

Солнечная белая кухня, отделанная светлым гладким деревом. Длинный обеденный стол, сервированный на двоих. Тарелка подсушенных томатных брускетт, греческий салат, белое сухое и

он

.

Светловолосый парень с небрежной подвитой укладкой и мечтательной притягательной улыбкой, рубашка оттенка крем-брюле, оливковые удлиненные шорты, состояние полной безмятежности с карандашом за ухом. Он что-то мелодично напевал себе под нос, пританцовывая во время разделки моцареллы на произвольные круги.