Я стояла в дверном проёме и думала, как мне с ним повезло. Встретить его на рубеже того момента, когда моя история могла оборваться навсегда. Без сомнения отдать ему руку и сердце. Называть себя
миссис
Моретти.
Невесомыми шагами я незаметно прильнула к нему, крепко обняв за талию со спины.
— Доброе утро, — теплым, как летний бриз, голосом проворковал Микеланджело, — как тебе спалось?
— Всё замечательно, — вдруг соврала я, грустно улыбнувшись этой утренней предсказуемости, — а тебе?
Он набрал полную грудь воздуха и, как подобало настоящему стереотипному итальянцу, начал в красках описывать свое утро, работу, сдвиги в проекте, новые идеи и планы на день. Только я его уже не слушала: все мысли были устремлены только к одному.
Шум в ушах причинял боль, ком в горле вызывал удушье, паника заполняла собой все внутреннее пространство. Я терпела поражение прямо в этот момент.
— Я беременна, — едва слышно шепчу, точно надеясь, что он не услышит; что его солнечный говор перебьет эту новость и насмерть затопчет в зародыше; что я ещё смогу перевести тему и никогда больше не поднимать её.
Но он услышал.
Он резко остановился.
Но казалось, словно замер весь мир. Всё его тело напряглось под подушечками моих пальцев, возбужденное шумное дыхание в миг затаилось. Посторонний звук — он откладывает нож на доску. Пауза длится всего секунду, но по ощущениям целую вечность.
Рельефный торс немедленно выскальзывает из под пальцев. Он быстро разворачивается, и я чувствую его взгляд. Ничего не остается, кроме тяжелого выдоха и принятия ситуации.
«Ты уже это сказала,
Пирс
».
Поднимаю голову и встречаюсь с широко распахнутыми блестящими глазами. Его лицо обрамляет счастливая летняя улыбка первокурсника, зачисленного на тот самый факультет. Крепкие руки нежно хватают меня за бёдра.
Я обнимаю его ногами и он разворачивается со мной на весу, мягко подсаживая на столешницу. Левая рука нежно сжимает мои бедра, пока вторая взволнованно отодвигает доску и нож подальше за спину. Он покрывает каждый миллиметр от скул до шеи быстрыми поцелуями.
— Спасибо, Пирс, — сбитым задыхающимся шепотом повторяет он во время редких вдохов, — я никогда не был так счастлив.
Фальшивая улыбка и прикрытые глаза скрывают от него правду. Пока он думает, что это событие так радостно захлестывает нас двоих, я думаю над тем, как
избавлюсь от этого ребёнка.
Понедельник. Сейчас.
Из воспоминаний меня вытаскивает голос доктора Солсбери, его голова чуть наклонена, а в глазах танцуют своеобразные огоньки.
— Однако, Вы все равно родили.
Я поджала губы и неумышленно сцепила между собой руки, зафиксировав взгляд на мозолях хрупких костяшек.
— Пытаетесь найти точку опоры? Вы же знаете, я здесь не для осуждения, мне просто интересно, как так вышло.






