Но тут же несколько человек открыли огонь по моему авто, причем из автоматического оружия, точнее, использовали они пистолет-пулемет Томпсона, любимое оружие американских гангстеров. Буквально нашпиговав свинцом машину со всеми, кто там находился. Меня спасло только то, что от удара я почти упал на сидение, а еще с той стороны, откуда вели огонь по машине, меня прикрыл своим телом охранник, немец, навязанный мне товарищем Тельманом. Спасибо тебе, товарищ Эрнст, да еще и тебе, камрад Герман Вульф. Закрыл меня телом, дал несколько минут жизни. Эти несколько минут меня и выручили. Конечно, если бы у меня их не было… Подойти и добить всех в машине было для нападающих проще простого. Но вот тут вступила в игру группа Ворона. Они разобрались с нападавшими, а одного из них, того. кто контролировал нападение из машины неподалеку смогли даже взять. Они чуть не опоздали именно из-за того, что потеряли пару секунд на вычисление этого самого «контролера». Двое суток они разговаривали с ним на одной ферме неподалеку от Потсдама, снятой еще в декабре месяце в качестве оперативной базы для отряда.
И вот теперь по результатам допроса мы тихо-мирно беседовали в кафе с какими-то глупыми обезьянами на дверях. Кафе носило претенциозное название «Африка» и в нём делали крепчайший в городе кофий. Впрочем, крепость была единственным достоинством этого напитка. Но пока перед нами были пивные кружки — время приближалось к вечеру и пиво в такой ситуации выглядело куда органичнее кофея. Сделав пару глотков божественного светлого (надо признать, что пиво в Германии почти всегда на высоте) я сосредоточился на информации от Ворона.
— Скажи, то, что этот бывший товарищ работал телохранителем председателя ЦИК ЗСФСР Касьяна — это ложный след? Все-таки Тер-Каспарян не был напрямую в структуре Коминтерна, только короткий срок, когда возглавлял партийную организацию Армении. Потом он больше на других постах. ЦИК Закавказья. Позже — Армении, а затем Председатель Верховного суда ЗСФСР. Ну, слишком явно в сторону от подозреваемых.
— Очень может быть, но проверять будем.
— И где я перешел дорогу нашим армянским братьям?
— Тут тоже не всё так просто. Касьян был по молодости в партии «Ганчак», у них только видимость была социал-демократической, а так националисты, от дашнаков почти не отличить.
— Хорошо, и какие связи у товарища с такой редкой фамилией — Иванов, с товарищем Радомысльским?[1]
Меня всё еще терзали смутные сомнения. Вроде как Зиновьев с политической арены практически был списан. Сейчас он руководил Центросоюзом — органом советской кооперации и ни на какие серьезные процессы не влиял. Особенно если вспомнить его саморазоблачительную речь перед делегатами съезда партии.






