Конечно, меня начало серьезно напрягать то, что Коминтерн начал слишком уж активно лезть со своими эмиссарами в мои дела. И как это было воспринимать? Пока что я никак не мог привыкнуть к тому ореолу всесилия, который окружал эту организацию со множеством придатков, которые как щупальца осьминога, опутывали всю нашу действительность. При этом была у работников четвертого интернационала привычка немного переоценивать революционность ситуации в той или иной стране. А иначе как оправдать свое весьма небедное (на фоне общего состояния в СССР) существование? Из-за этого сообщения разведки Коминтерна были несколько субъективными и тенденциозными. Хотя, несомненно, были у них и потрясающие удачи, хотя бы потому, что их агенты (по большей части своей) люди, искренне верящие в возможность построения справедливого общества, то есть высоко мотивированные. В самых различных кругах западного общества, вплоть до самых элитарных мода на коммунистическое учение прижилась, сторонники теории Маркса-Ленина-Сталина стали основой разведывательной сети, пронизывающей всю Европу, да и не только. И всё-таки, нужна была большая объективность в интерпретации разведданных, а вот этим как раз Коминтерн не сильно страдал. Интерпретация данных, аналитика получалась в форме кривоватого зеркала. И это оказалось главным их недостатком.
— Ворон, отнесись к этому серьезно. Если есть хоть какое-то сомнение в канале, лучше искать какой-то свой вариант.
— Хорошо, я продумаю все возможности. Завтра доложу выводы.
— Центру никаких подробностей, только о необходимости встретить посылку.
— Это понятно, не дурак, можешь не напоминать.
Я вздохнул. Ему говорить проще — он исполнитель. А вот спрашивать будут с меня, в том числе и за косяки рядовых исполнителей: не проконтролировал, не напомнил, не подсказал. Ворон допил пиво, оставил на столе деньги, поднялся и ушёл. А у меня только сейчас начался откат. До этого я держался на адреналине, но сейчас, когда окончательно понял, что беда прошла стороной и я опять оказался жив, только сейчас меня накрыло. Я допил пиво и понял, что оное без водки — пфенинги на ветер. Шнапс, конечно же, от хорошей водки так же далек, как Марс от колец Сатурна, но что делать? Этот отдавал какими-то косточками, может быть, абрикосовыми? Впрочем, это не амаретто, чтобы его на косточках настаивали. Уточнять не стал — пищевод согрело и ладно. Заодно понял, что еще одна-две рюмки и сорвусь в другую крайность: напьюсь к чертям собачьим. И вроде как надо бы сбросить стресс, но… завтра будет мне бо-бо, а куда деть работу, при которой надо голову иметь светлой, иначе она тебя поимеет…. Уф, ну и ситуация, даже не расслабишься как следует.
И тут я увидел одного господина, которого тут, в Берлине, быть было не должно.






