ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Разгорается гражданская война в Германии. Вмешательство Польши ставит перед Советским правительством вопрос: а что делать дальше, как помочь левому правительству удержаться у власти. И еще не сказали своё слово нацисты, пусть их партия и была ослаблена после гибели Гитлера, но полностью списывать их со счетов рановато. Война Влад Тарханов Разгорается гражданская война в Германии. Вмешательство Польши ставит перед Советским правительством вопрос: а что делать дальше, как помочь левому правительству удержаться у власти. И еще не сказали своё слово нацисты, пусть их партия и была ослаблена после гибели Гитлера, но полностью списывать их со счетов рановато. Мы, Мигель Мартинес. Война Вступление Влад Тарханов Мы, Мигель Мартинес. Война. Вступление Сытая и довольная Европа — это миф конца двадцатого века. Всё познаётся в сравнении. В сравнении с северными соседями — жизнь в Европе всегда была сытой, даже в самые голодные годы. И не только из-за климата. Периодически население континента начинало быстро расти, и тогда очередная чума наводила порядок, пока сами государства не научились сбывать избыток населения в войнах и отправлять их в колонии. И если с сытостью спорить не будем, то вот довольной старушка-Европа не была никогда. Она постоянно стремилась к чему-то большему, нежели просто быть, она хотела доминировать. Поэтому поглощала страны и континенты, делая их своим придатком. Какое-то время это получалось у отдельных хищников, самых зубастых, более-менее удачно. Но вскоре терр

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

А вот потом… Комбригом был выбран хорошо знакомый Кольцову Хосе Буэнавентура Дуррути.

Он был одет тепло — в Германии климат намного холоднее, чем в благословенной Испании, поэтому подготовились ребята-анархисты со знанием дела. Все прекрасно понимали, что дело предстоит жаркое. И от того, как они будут одеты, тоже многое зависит. Ну вот, Дуррути закончил свою пламенную речь, как всегда, призывом к установлению справедливого общества. Все хотят торжества справедливости, только каждый воспринимает справедливость по-своему. Кто-то хочет, чтобы не было богатых, кто-то считает справедливым состояние, когда не будет бедных, кто-то видит справедливость в божественном слове, которое слышит только он один. Да, странно всё это. Справедливость, как и правда — очень пластическая субстанция. Каждый лепит что-то своё. Вот Хосе спустился с трибуны, его сразу же окружили товарищи и просто зеваки, которые тут наблюдались в огромном количестве. А он в этой дурацкой пилотке с кисточкой, ага, это ему на курсах боевой подготовки армейские товарищи подарили. А что? Личность он харизматическая, вокруг него всегда множество народа ошивается.

Впрочем, вот, увидел меня, замахал рукой, подхожу, куда я денусь. Тут, по документам я Мигель Мартинес. Догнал меня все-таки мой псевдоним, тут, в Испании и догнал. Когда увидел приготовленные документы Артузовым, чуть не поперхнулся… Блин! Надо же такое! Всё-таки история имеет свою инерцию. Как ни крути, а от ее штампов не открутишься.

— Мигель! Как тебе моя речь!

— Хорошо толкнул!

—???

— Это значит выступление грандиозо!

— Понял, твои шутки — штучки. А если в целом?

— Это действительно очень зажигательно, Хосе!

— Мигель, давай, переходи к анархистам. Я ведь вижу, что тебе наши идеи близки, по глазам вижу!

— Ничего от тебя, Хосе не скроешь. Скажем так, где-то в глубине моего коммунистического сердца идеи анархизма находят свой отклик. Но, сам знаешь, я уверен, что в ближайшем будущем царства анархии установить не получится.

— Мигель, всё в наших руках! Смотри! Три тысячи идейных анархистов сейчас отправляются на фронт! Воевать против фашизма! Ты же знаешь мой главный принцип: «С фашистами не надо разговаривать, их надо уничтожать!».

— И я с тобой согласен, Хосе.

— Так давай с нами.

— Поэтому я еду с вами, точнее, мой поезд уйдет на час раньше. Я хочу быть уверенным, что во Франции всё пройдёт как следует.

— Это дело! Ты знаешь, что там к нам присоединяться двести одиннадцать человек? И мы хотим сформировать отдельную французскую интербригаду. Если ее согласиться возглавить товарищ Несторо, будет замечательно!

Это он про то, что батька Махно никак не решиться принять участие в Гражданской войне в Германии.