ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В разрушенном старом доме строители обнаруживают кожаный кейс. По оставленному внутри паспорту начальник милиции узнает своего друга еще советской юности. Выясняется, что закладка сделана уже в новое время… Начальник отправляется по указанному в паспорте адресу и узнает, что его друг исчез. Поиски пропавшего приводят к весьма неожиданным результатам. Наследник Юрий Андреев В разрушенном старом доме строители обнаруживают кожаный кейс. По оставленному внутри паспорту начальник милиции узнает своего друга еще советской юности. Выясняется, что закладка сделана уже в новое время… Начальник отправляется по указанному в паспорте адресу и узнает, что его друг исчез. Поиски пропавшего приводят к весьма неожиданным результатам. Юрий Андреев Наследник Надумали как-то столичные власти ломать двухэтажные постройки, ютившиеся с незапамятных времён на спуске к Овчинниковской набережной. Смахнув проклятое время в мутные воды обводного канала, новое тысячелетие решило утвердиться на исконных местах замоскворецкого купечества. На фоне теснящего сталинского ампира, напоминавшего сановитых чиновников в полувоенных френчах, домики выглядели провинциальными старичками, надевшими по случаю тёплой погоды линялые парусиновые поддёвки с пришитыми кое-как разностильными пуговицами в местах оконных проёмов. Вынырнув из хитросплетения замоскворецких переулков, «Аннушка» всякий раз подле них притормаживала ход, и, приветливо звякнув, катилась дальше, через мосты, к Яузскому бульвару. В один из неприметны

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Сейчас они в ресторане «Иртыш» встречу обмывают…

Оперотрядовцы молча переглянулись…

— Сам-то он в Подмосковье в пятой зоне с матерью вдвоём проживает, и когда расстанутся, на электричку пойдёт, — после паузы продолжил куратор. А вот приятель из москвичей, и по-видимому, проживает где-то рядом. Надо бы задержать аккуратно под каким-нибудь благовидным предлогом и вместе со свёртком на машине в ближайшее отделение доставить, а там при обыске разберёмся.

«Чушь какая-то, — подумал Николай. — Можно подумать: нашим многоуважаемым комитетчикам заняться больше нечем»…

— Я пойду, — неожиданно выступил вперёд Женька. — На пятачке у Павелецкого вокзала всегда людно, можно незаметно подойти вплотную. Схвачу за руки и крикну, что бумажник украл, а тут ребята подскочат…

Некоторое время все сосредоточенно курили, после команды расселись по двум чёрным «Волгам», вмиг объехали площадь и припарковались невдалеке от вокзала. Женька с приятелями ненадолго исчезли и вскоре вернулись, таща под руки какого-то тридцатилетнего парня интеллигентного вида с увесистым свёртком под мышкой. Он был немного навеселе и не сопротивлялся, только всё время твердил: «Ребята, это ошибка, я не знаю ни о каком кошельке»…

И лишь когда в отделении развернули свёрток, и дежурный стал с любопытством листать «Раковый корпус» Солженицына антисоветского издательства «Посев», до него дошёл смысл происходящего. Парень резко протрезвел, и отыскав глазами Женьку, жалобно поинтересовался: «Что я тебе сделал?» В ответ тот потупился и промолчал.

На обратном пути к метро Плесков бросил вскользь:

— Думал: серьёзное дело, а тут всего лишь двух непутёвых любителей книжек помогли выловить, — и покачал головой.

— Ты сам такие книжки читал? — поинтересовался Николай примирительным тоном.

— Конкретно эти — нет, но другие на одни сутки приносили. Когда ночью по диагонали читаешь, успеваешь лишь в суть вникнуть.

Женька смолк и остановился как вкопанный, словно уткнувшись в фонарный столб. Впереди подмигивала огоньками площадь перед вокзалом.

— Хорошо хоть в нашу Тмутаракань метро теперь ходит, — заметил он будничным тоном. — А то раньше прождали б с час автобус…

Пока спускались по эскалатору и тряслись в грохочущем вагоне, оба сосредоточенно молчали.

— Станция Каширская, платформа справа!

— Где обитаешь? — внезапно поинтересовался Женька.

— Комнатка в пятиэтажке возле ДК.

— Соседи, — вздохнул Плесков. — Зайдём в «Дубки» напротив института, посидим немного? Обмоем знакомство.

Пока не спеша обходили необъятную стройку, Плесков сосредоточенно думал о чём-то, и лишь усевшись за столик, заметил:

— Чудак этот всё перед глазами стоит. Взял и просто так испортил человеку жизнь.