ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Я — самая обаятельная и привлекательная, сильная и независимая почти что магистр. Осталось только защитить. У меня есть работа, двое детей тьмы и кот. Но нет главного. Потому что главный… — С-с-скотина, — с безграничным обожанием и желанием зарыть на месте, прошипела я. — Скотина, — подтвердил Холин, прикрыл наглые глазищи ресницами, потерся носом о мой, жарко подышал в лицо. — Знаешь, сердце мое, ты сейчас в таком положении, что вряд ли сможешь мне отказать. И я как пострадавшая и изгнанная из дома и супружеской постели сторона вправе настаивать на осуществлении права обладания… Но это еще не все. Древнее зло проснулось и требует реванша, инквизитор отдал свои игрушки личу, нотная страница перевернута, и все готовятся прозвучать. Потому что каждый голос должен быть услышан, иначе в этом нет никакого смысла. Три, четыре…

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Мысль быстро открыть дверь, впихнуть Алданэля и закрыть, подперев плечами, пришла в наши темные головы одновременно, но светлая голова, то бишь Линтэ, гуля съел на моделях поведения, а потому предусмотрительно попятился своим изящным туловищем вместе с головой и планшеткой.

— А может его надо было того? — предложил комиссар. — В подвал? Как третью категорию опасности?

— Так он же не маг, — возразила я.

— Гарпия! Какого хромого гоблина он не целителей впечатляет, а у нас неистовствует?

Алданэль как магистр болтологии и трепломатии, которыми априори являлись все мозгоправы, посмотрел на гнома с уважением. Я попыталась повторить последнее слово про себя, но даже воображаемый язык узлом заплелся. Арестованный, одетый в черное облегающее трико во все туловище, в шапке с прорезями для глаз и имитацией треугольных ушей на макушке, а также в просторный плащ, похожий на половинку круглого тента, только черный, а не в цветную полоску, метался по помещению допросной как пузырь аэростата с дырой в неудобоваримом месте. Затем вскочил на стол, зафиксировался на нем, растопырив острые коленки и между, оттолкнулся, шлепнулся пузом на экран и медленно сполз по нему, скрипя ладошками и расплющенной моськой. От языка, скользящего по гладкому покрытию, тянулся влажный след. Вытаращенные синие глаза смотрели в упор.

— Я туда один не пойду, он же полный неадекват, — сказал Линтэ и плотнее прижался к двери в коридор, руки у него были заняты планшеткой, но кто этих эльфов знает, может они и альтернативными частями тела могут дверные ручки поворачивать.

Мы со Ставом пытались надавить на профессиональную гордость и служебный долг, но эльф упорствовал.

— Свежую ловчую бригаду позовите, пусть его… обезвредят и целителям на опыты сдадут.

Руки мозгоправа по-прежнему были на виду, а дверь-таки открылась.

— А это вообще кто? — вдруг спросил Став и уставился на меня.

— Как кто? Вы сетесериалов не смотрите, комиссар арГорни? Это же Батмейн!

— У меня не настолько спокойная жизнь, чтоб дурь, что я на работе каждый день живьем и не-живьем вижу, еще и по монитору дома смотреть. Да какой он, ухом рыть, Батмейн? Это же, — комиссар задумчиво присмотрелся к замершему внизу монитора блину лица, — это же старьевщик с Суконки, Елька Палкен, полоумный племянник жены брата Гава Палкена, который еще во Втором Восточном завхозом служил и на пенсию ушел как раз перед объединением.

— Ага, — очумело выдала я, впечатленная богатыми родственными связями подследственного и осведомленностью о них Става. — Никто не знал, а он — Батмейн.

— Исцелякам его сдать и всего делов.

— Да пребудет с вами сила, мастер арГорни, — тут же напутствовал Алданэль и энтузиазм Става мгновенно увял.