Он наклонился, набрал мерцающей воды в сложенные чашей руки, чтобы напиться, но едва коснулся губами, его словно ударило.
Таяли, растворяясь, смешиваясь, причудливо сплетаясь обе сути: та, что ходила дорогами между миров и та, которую носили зерном в сознании.
Он вспомнил себя. Он —
Хаэл эльвие́н тен’Тьерт
— песня света дома Терновника. Дома, который ему только предстояло построить, потому что он был один, единственный, Единый.
Конец






