Пахом протопал к ведру с водой и зазвенел кружкой.
— Доеду только до первого мента, — проговорил он между глотками. — На этом мое путешествие закончится.
Железная кружка так громко звякала об его зубы, что Серега рассмеялся, а следом за ним Пахом. Видно, жалкое зрелище он сейчас представляет.
— Во-первых, в лесу менты не ходят, — проговорил Серега. — Это для информации.
Пахом в это время допивал вторую кружку воды. Кажется, легчало. А может, вода здесь имеет антипохмельные свойства? Или самогон, смешиваясь с водой, теряет свои убойные свойства?
— Зайцев они тут что ли тут будут тормозить, чтобы они не превышали скорости, когда убегают от лисы? Во-вторых, я знаю одно средство, после употребления которого у тебя будет изо рта нести утренней свежестью. Общение с дедом очень многому научило меня. Это кладезь мудрости!
Сели завтракать. Пахом без всякого аппетита сжевал две ложки творогу, выпил то, что называется чаем, не имея никакого запаха чая, и всё время с тоской поглядывал в окно. Через дорогу у забора стоял на привязи теленок, который подергивал большими ушами и лупил себя по бокам коротеньким хвостиком, отгоняя паутов, которые могли прокусить даже слоновью кожу. Всякая кровососущая и кусающая тварь досаждала с раннего утра, слетаясь кучами на всё живое. Укрыться от этой напасти можно было только в доме. Бабушка уже успела приготовить им снедь на дорожку, которую складывала в их рюкзаки. Василий Иванович сидел на заправленной кровати. Наблюдал за приготовлениями.
— Ну, куда ты столько? — удивился Серега. — Мы же на сутки! Ну, на двое, на трое от силы. А тут на месяц!
— Всё правильно! — авторитетно заявил Василий Иванович. Его тоже мучило похмелье.
Он переменил позу. Кровать громко заскрипела. Вот под такую музыку дедушки и бабушки делали наших пап и мам!
— В лес идешь на день, бери продуктов на неделю. Или забыл?
Бабушка уже успела испечь пирожки. Аромат разносился по всей избе. Но Пахому было все равно. Василий Иванович поднялся, вышел, вскоре вернулся с зачехленными ружьями, которые поставил в углу, где рукомойник. Из мешка он достал патронташ.
— Можете не проверять! Как новенькие! В масле!
Запахло оружейным маслом. У Сереги заблестели глаза.
— У меня же разрешения нет, — сказал Пахом. — Да я и не стрелял.
— У меня и у тебя всё есть, — успокоил его Серега, уминая вареники с викторией. У него всегда был отменный аппетит.
Сок бежал по его подбородку и капал на стол.
— Тайник-то наш помнишь? — спросил Василий Иваныч, когда они вышли из дома с вещами.
Бабушка семенила вслед за ними, на ходу их крестя мелкими быстрыми движениями и приговаривая.
— Помню, дед! Дорогу найду!
— Ну, давайте! Ни пуха ни пера! Вообще дурацкое присловье.
Василий Иванович вздохнул.






