Но его же в город не вытащишь, — сказал он. И снова повернулся к деду.
Дед скинул галоши. Поправил их, чтобы стояли ровно.
— Мне нечего твоими протезами жевать, — прошамкал он. — Бабку только если укусить!
Хотя говорил он довольно отчетливо, произношение некоторых звуков выдавало отсутствие зубов. Щеки и подбородок были покрыты щетиной.
— Мясо оказывается вредным. А корочку я в супчике или молочке размочу. И как дите его шамкаю.
— Дед! Где у тебя тут пила, топор? Поправим твою крепостную стену. А то скоро упадет.
Дед присел на табуретку, покрашенную толстым слоем синей краской. Видно, ее перекрашивали не один десяток раз. Табуретка скрипнула.
— Чего ее поправлять? Хай, она падает! Мне не от кого отгораживаться.
— Свиньи, телята забредут во двор. Не дело это дед. Ты же хозяин!
Дед усмехнулся. Посмотрел пристально на внука.
— Так-то оно так! Бабка вон постоянно ворчит. Да мне ее ворчание…
Он посмотрел на жену. Бабушка включила круглую электроплитку и поставила на нее кастрюлю с водой. Сейчас таких плиток в магазинах не увидишь.
— Тебе хоть кол на голове теши, старый! Всё бесполезно!
Друзья вышли во двор. Потянулись! Всё-таки дорога утомила их. Но заваливаться спать не желали. Возле покосившегося сарая лежали доски, чурки. Они стали их перекидывать и подбирать столбики. Для этого пришлось перекидать почти всю кучу. Ровные сосновые столбики.
— Будем стучать погромче! — сказал Серега. — Чтобы все аборигены знали, что к Вахмяниным приехал внук с другом. Сейчас начнут собираться.
Он вынес из сарайки пилу и топор. Потрогал лезвие топора.
— Васильевна! Аюшки!
Возле забора стояла сухонькая низенькая старушка с остреньким, как клювик, носиком. Голова прикрыта старомодным платком.
— Внуки приехали никак?
— Вот! Приехали! — гордо отвечала Серегина бабушка, подойдя к забору и весело поглядывая на молодежь, которая обсуждала, с чего начать.
— Отдохнуть не захотели! Сразу забор чинить! Вот!
Остроносенькая старушка ойкнула. Ей некому было починить забор. Единственная дочь ее умерла. Внуков нет.
— Какие красивые ребята! Где же наши девки?
— А ты что жениха себе пришла выбирать? Или что надо?
Старушки засмеялись. У остроносенькой смешно задергались морщинки.
Уже к обеду забор стоял, как положено, в вертикальном положении. Василий Иванович, так звали Серегина деда, ходил вдоль забора, и проверял стойкость столбов. Брался сверху и пытался раскачать.
— Серега! Откуда ты все эти дела знаешь? — спросил Пахом. Работа утомила его.
— Какие дела?
— Вот смотри, как ты быстро с забором управился, как прирожденный плотник, как будто всю жизнь только тем и занимался, что заборы ставил. Или ты по совместительству еще и заборостроительный техникум закончил? С тебя станется!
— Я же, Пахом, четверть своей жизни провел в деревне.






