ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Каникулы Николай Хрипков Человек раздавлен, унижен, над ним совершили гнусное преступление. Разве можно жить с этим? Можно, если отомстить своим обидчикам. Он, униженный и оскорбленный, задумывает месть изощренную и страшную. И уже почти дошел до конца. Но останавливается. Он не может. Потому что он человек. Но и жить с этим тоже не может. Николай Хрипков Каникулы 3. В ПРИВОКЗАЛЬНОМ ПАРКЕ Пахом мельком взглянул на часы. Но от Стаса это не укрылось, и он дернул вверх головой, знак, означающий «сколько там уже натикало? Не пора ли нам пора? Как бы не опоздать?» — Не волнуйся! Еще целых полчаса. Можно не торопиться! — И чего он так долго стоит в этой глухомани? В крупных городах постольку не стоял. Плетемся еле-еле. — Говорили, что бригада меняется, тепловоз другой прицепят. Ну, то сё, пятое-десятое. Ну, ладно тебе! Не парься! Всё лучше, чем в вагоне. Или уже соскучился по вагонным нарам? Или тебе еще не надоели эти морды? Тут все-таки, какая-никакая природа. Свежий воздух. Никого вокруг. Лепота! Улыбаясь, Пахом театральным жестом показал на корявые клены, плотные заросли акации, высокий бурьян, таивший в себе темноту. — Ну, да, — согласился Стас. — Пахнет мочой и гни

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Начал он курить с первого класса.

— Дорогие куришь, братело! На стольник, наверно, тянет? Да! Тянет!

Филипп покрутил сигарету, поднес ее к носу, обнюхал, потрогал фильтр. Фильтр был жесткий, белый.

— Вроде того, — ответил Пахом. — Дешевку не держим!

— Слышь, братан, а ты кем будешь-то?

Филипп чиркнул зажигалкой и сделал глубокую затяжку. Задержал дым в груди.

— В смысле? Что ты имеешь в виду?

— Ну, типа, учишься или вламываешь? Ну, то есть работаешь? А?

Филипп стряхнул пепел и плюнул себе под ноги. Оглядел Пахома сверху вниз.

— Типа, учусь. Как-то так!

— В технаре нашем? А?

— Ну, вроде того. В технаре.

Идиотский допрос утомил Пахома. Хотелось уйти.

— На машиниста, блин, или на сварщика? А?

— На сварщика. Говорят, хорошо зашибают.

Отвечал Пахом глухо и в сторону. На Филиппа старался не смотреть.

— Ну, ты идешь, Филипп? — крикнули ему от школьных ворот. Дрищенко махнул рукой.

Максим заложил пальцы и оглушительно свистнул. Проходящая мимо женщина с удивлением посмотрела на компанию. И заругалась.

— Без меня урок не начинайте! Сяс географичка будет мозги пудрить…

Филипп выдохнул дым прямо в лицо Пахома. Но делал он это не для того, чтобы оскорбить. Считал это вполне нормальным.

— Жида погоняло. Кстати, я ей это погоняло придумал. Сяс я ее доставать буду. Балдеж!

Филипп радостно заулыбался, предвкушая, какое удовольствие он скоро получит от урока. Смачно плюнул под ноги.

— Блин, довожу ее до слез. Докладных на меня уже с телевышку написала. А мне по х… ее докладные. Напугала девку хером!

Филипп радостно захрюкал. Посмотрел на Пахома, как бы приглашая разделить его радость.

— Не! Брателло! Я работать не буду! Я, как дядька! На фиг на дядю гнуться!

Огонек уже подбирался к самому фильтру, и Филипп держал сигарету за фильтр, чтобы не обжечь пальцев. Пальцы у него тонкие.

— Он пятерик зону оттоптал. Всех там ставил! И я буду ставить! Я авторитет! Я сила!

«Неужели он и фильтры выкуривает!»— неприязненно подумал Пахом, бросив взгляд на желтые пальцы. И тут же отвел глаза в сторону.

— Пидорасить, кого захочу! Вот это жизнь! Так же?

Компания Филиппа уже стояла на крыльце. Мимо них проносилась малышня, которой они время от времени навешивали оплеухи и пинки. И ржали.

— Учеба или вкалывать — это всё для лохов. Ладно, братан! Давай!

Филипп посмотрел на школьное крыльцо. Компании уже не было. Только изредка пробегали запоздавшие ребятишки. Уличный шум умолк.

Филипп протянул ему руку. Такое одолжение делает!

— Держи краба, брателло! Всё ништяк!

Бычок он бросил под колеса проезжающей легковушки, хотя на остановке стояла урна. Пахом машинально убрал руки за спину, но одумался и протянул ему ладонь. Зачем возбуждать лишние подозрения? Нужно сделать вид, что он восхищается им и завидует ему. У Филиппа была по-девичьи узкая и вялая ладонь.